Поребрик из бордюрного камня, Ольга Лукас
Read

Поребрик из бордюрного камня

Смешные короткие истории из жизни двух вымышленных персонажей — москвича и питерца, а также их друзей, подруг, потомков и далеких предков. Между Москвой и Петербургом существует масса неуловимых (и уловимых тоже) отличий, которые любят коллекционировать жители обоих городов. Эта книга содержит вполне правдоподобные (но не претендующие на документальную достоверность) истории о том, как по-разному москвич и питерец (вымышленные, как уже говорилось, персонажи) ведут себя в сходных обстоятельствах. Между героями пролегает граница шириною в бордюр и длиною в поребрик. Но в последней истории москвич и питерец неожиданно встречаются где-то в Бологое и выясняют, что на самом деле они очень похожи.
more
Impression
Add to shelf
Already read
243 printed pages

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

👍
🐼Fluffy

Andrey Karasev
Andrey Karasevshared an impression8 months ago
😄LOLZ

Очень меткое и забавное сравнение))

👍
😄LOLZ

Aleksey Derkach
Aleksey Derkachshared an impression11 months ago
😄LOLZ

Довольно смешно. Местами даже очень. Скорее всего, было бы смешнее, если бы я был питерцем. Или москвичом :-)

💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile
😄LOLZ
🐼Fluffy

QuotesAll

ту, питерец возвращается домой и больше никуда уже не идет, сказавшись больным. Возвращаться — не такая уж плохая примета, если потом никуда не выходить. А побыть дома в рабочий день — это хорошая примета. Столько всего можно успеть: и по хозяйству, и для себя, и еще останется время всплакнуть над томиком Достоевского. Всплакнуть над книгой — это хорошая примета, признак душевной чуткости. А ходить на работу каждый день — скучно, душа от этого грубеет, а тело не высыпается
«Не» — это будущее «нет». Еще маленькое, но уже злое.
Реклама по-питерски завлекает: «Зайдите, пожалуйста, к нам — вам у нас очень понравится!» Реклама по-московски утверждает: «Зайдите к нам сегодня, потому что завтра уже будет поздно!»
Питерский джентльмен всегда поможет даме выйти из автобуса: подаст ей руку, поможет медленно и величаво спуститься на асфальт. Московский джентльмен тоже поможет даме — обхватит ее за талию и кинет на тротуар. А потом еще одну, и еще.
Москвич исправно таскает с собой оба зонтика и не ошибается — всю неделю шпарит отборнейший дождь, бедняга полагает, что это город так подготовился к его приезду, а городу плевать, у него всегда такая погода.
По свидетельству очевидцев, поздней осенью Питер практически не пригоден для жизни.
Ну, у кого-то там булки поребриками, а у кого-то — водолазки в подъездах. Это же так странно! Так удивительно! Люди в разных городах отличаются друг от друга — кто бы мог подумать!
К нам вчера водопроводчик приходил, — рассказывает по телефону простая питерская старушка. — Три часа копался — так ничего не починил. Зато обращался ко мне на «вы» и по имени-отчеству. Очень обходительный юноша, я ему десятку в карман сунула.
Сначала был Петр I, и он создал всё сущее, но было оно кривое, корявое и кое-как, зато на века, потому что из гранита. А потом пришел Пушкин и стал вокруг сущего бродить: то песнь заводит, то сказку говорит — воспевает, словом. От такого воспевания всё сущее обросло легендами, мифами, мхами и паутинами и стало тем, чем стало — Петербургом.
Пятница, вечер — это такое удивительное время, когда москвича совершенно невозможно отличить от питерца и наоборот. Напьются они, бывало, до утраты самоидентификации: москвич потеряет очки и наушники, питерец — трость и цилиндр. Но с двенадцатым ударом часов каждый из них упадет лицом в свой салат. Москвич — в «цезарь» с курицей в круглосуточной забегаловке на Сходненской, питерец — в «сельдь под шубой» в кабаке на Гражданке.
Лучшего воина приносили в жертву злым богам — чтобы он всех их передушил там голыми руками. Долгое время питерцы не понимали, почему после каждого жертвоприношения число злых богов не уменьшается, а, напротив, увеличивается, и боги эти становятся всё злее и злее. Лучшего шамана назначали сказочником: рассказывай что хочешь, никакой ответственности, а если оно по какой-то причине сбудется — все сочтут это простым совпадением.
А лучшую девушку отдавали в мужья худшему воину. Чтобы остальным воинам и девушкам не было обидно.
Возвращаться — не такая уж плохая примета, если потом никуда не выходить.
всё сущее обросло легендами, мифами, мхами и паутинами и стало тем, чем стало — Петербургом.
Когда питерский ребенок просит что-то ему подарить, мама хитро улыбается и говорит: «А где волшебное слово?» И ребенок говорит волшебное слово: «Пожалуйста!» А московский ребенок говорит волшебное слово: «Быстро!»
Реклама по-питерски завлекает: «Зайдите, пожалуйста, к нам — вам у нас очень понравится!» Реклама по-московски утверждает: «Зайдите к нам сегодня, потому что завтра уже будет поздно!»
Бордюр, на который совершенно невозможно лихо запрыгнуть на велосипеде (такой он огромный, широкий, одно слово — бордюр), будучи временно переименованным в поребрик, перестает быть препятствием, превратившись в часть окружающей природы.
Реклама по-московски утверждает: «Зайдите к нам сегодня, потому что завтра уже будет поздно!»
ходить на работу каждый день — скучно, душа от этого грубеет, а тело не высыпается.
В давние времена Москва очень часто страдала и портилась от пожаров. А Петербург чуть попозже, но всё равно в давние времена, страдал и портился от наводнений. С тех пор многое изменилось: в Москве завелись пожарные, в Питере— водолазы, так что еще ничего, жить можно. Но климат, вот в чём пакость, остался прежним. То, что для москвича ливень, для питерца — изморось. То, что для питерца засуха, для москвича опять же— изморось. Так что, если, скажем, москвич приезжает в Петербург, он сразу заболевает насморком
Marina
Marinahas quotedlast year
встречаются же индивидуумы, которые, к примеру, по мобильному телефону только разговаривают, а фотографии фотографируют, извините, фотоаппаратом, в интернет ходят с ноутбука, а
И стали на Москву зариться всякие басурмане, и зарились 333 года и еще потом недели три, пока не пришел Иван Сусанин и не увел всех басурманинов в леса и болота, где они и сгинули. После этого басурмане на Москву зариться перестали, а начали в нее просто понаезжать.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)