Library
BooksBookshelves
F
Facebook
T
Twitter
V
Vkontakte
Ночь перед Рождеством
Николай Васильевич Гоголь
Ночь перед Рождеством
Николай Васильевич Гоголь

Ночь перед Рождеством

Николай Гоголь

The best way to enjoy Bookmate
is using our apps for mobile and tablet

Николай Гоголь (1809–1852) — выдающийся украинский писатель, который писал на русском языке и стал классиком российской литературы. В этой юношеской повести еще словно не разорвана та родовая пуповина, которая связывала потомка казацкого полковника с родной землей. В «Ночи перед Рождеством» нечистая сила еще легко помещается в казацком кармане… Проиллюстрировал книгу признанный мастер современной украинской книжной графики Кость Лавро (1961), детство которого прошло на одном из «гоголевских» хуторов близ Диканьки. Книгами с иллюстрациями Костя Лавро зачитываются «малыши от 2 до 102» во многих странах мира. Публикуется в сокращении
Q53 printed pages
Бесплатные
has quoteduabout 2 months

Николай Васильевич Гоголь НОЧЬ ПЕРЕД РОЖДЕСТВОМ Последний день перед Рождеством прошел. Зимняя, ясная ночь наступила. Глянули звезды. Месяц величаво поднялся на небо посветить добрым людям и всему миру, чтобы всем было весело колядовать и славить Христа[1]. Морозило сильнее, чем с утра; но зато так было тихо, что скрып мороза под сапогом слышался за полверсты. Еще ни одна толпа парубков не показывалась под окнами хат; месяц один только заглядывал в них украдкою, как бы вызывая принаряживавшихся девушек выбежать скорее на скрыпучий снег. Тут через трубу одной хаты клубами повалился дым и пошел тучею по небу, и вместе с дымом поднялась ведьма верхом на метле. Если бы в это время проезжал сорочинский заседатель на тройке обывательских лошадей, в шапке с барашковым околышком, сделанной по манеру уланскому, в синем тулупе, подбитом черными смушками, с дьявольски сплетенною плетью, которою имеет он обыкновение подгонять своего ямщика, то он бы верно приметил ее, потому что от сорочинского заседателя ни одна ведьма на свете не ускользнет. Он знает наперечет, сколько у каждой бабы свинья мечет поросенков и сколько в сундуке лежит полотна и что именно из своего платья и хозяйства заложит добрый человек в воскресный день в шинке. Но сорочинский заседатель не проезжал, да и какое ему дело до чужих, у него своя волость. А ведьма, между тем, поднялась так высоко, что одним только черным пятнышком мелькала вверху. Но где ни показывалось пятнышко, там звезды, одна за другою, пропадали на небе. Скоро ведьма набрала их полный рукав. Три или четыре еще блестели. Вдруг, с другой стороны, показалось другое пятнышко, увеличилось, стало растягиваться, и уже было не пятнышко. Близорукий, хотя бы надел на нос, вместо очков, колеса с комиссаровой брички, и тогда бы не распознал, что это такое. Спереди совершенно немец[2]: узинькая, беспрестанно вертевшаяся и нюхавшая все, что ни попадалось, мордочка, оканчивалась, как и у наших свиней, кругленьким пятачком; ноги были так тонки, что если бы такие имел яресковский голова, то он переломал бы их в первом козачке. Но зато сзади он был настоящий губернский стряпчий в мундире, потому что у него висел хвост, такой острый и длинный, как теперешние мундирные фалды; только разве по козлиной бороде под мордой, по небольшим рожкам, торчавшим на голове, и что весь был не белее трубочиста, можно было догадаться, что он не немец и не

0
Books
Bookshelves
Users