Read

Воспоминания

Альберт Шпеер (1906–1981) — личный архитектор Гитлера, в конце Второй мировой войны — министр вооружений и военной промышленности. Единственный обвиняемый на Нюрнбергском процессе, кто полностью признал свою вину за преступления Третьего рейха. Был приговорен к двадцати годам тюремного заключения и провел их в тюрьме Шпандау. В тюрьме написал две книги: «Воспоминания» и «Шпандау. Тайный дневник». Обе стали бестселлерами. Пожалуй, ни в одной книге так подробно и увлекательно не описаны взлет и падение Третьего рейха, ближайшее окружение Гитлера и он сам, как в «Воспоминаниях» Альберта Шпеера. Заново переживая свою жизнь на службе у Гитлера, Шпеер мучительно пытается понять: как он, выходец из аристократической семьи, талантливый архитектор, выдающийся руководитель, порядочный в обыденной жизни человек, — стал слугой дьявола. Множество редких иллюстраций!
more
Impression
Add to shelf
Already read
734 printed pages

ImpressionsAll

b2072108546
b2072108546shared an impressionlast month
💡Learnt A Lot

QuotesAll

Вопреки обыкновению, Геббельс на этот раз не пощадил своими критическими высказываниями и самого Гитлера: "У нас не только «кризис руководства», но, строго говоря, и «кризис руководителя»
Kun
Kunhas quoted2 months ago
Спустя два десятилетия я в Шпандау прочитал у Джеймса Джинса: «Ход поезда на подавляющем большинстве отрезков пути определяет только то, как проложены рельсы. Но время от времени встречаются узловые пункты, где сходятся различные пути, где можно перевести стрелку в одном, а можно в другом направ
«Дверь замуровать. Нам ничего подобного не надо», — решил он.
Порядок работы Гитлера вклинивался в повседневное нормальное функционирование Верховного командования вермахта, из-за чего люди часто лишались нормального сна. Подобные чисто физические перегрузки играют, повидимому, большую роль, чем это принято считать
На нижнем этаже это был единственный камин. Перед камином были расставлены обитые темной кожей кресла, а позади софы стоял большой мраморный стол, на котором всегда были разложены газеты. Стены украшали гобелен и два полотна Шинкеля. Их получили в длительное пользование для жилья канцлера из Национальной галереи.
При этом он весьма резко осудил борьбу против церкви как преступление перед будущим народа, потому как невозможно заменить церковь «партидеологией». Не может быть сомнений в том, что с течением времени церковь сумеет приспособиться к политическим целям национал-социализма: на протяжении своей истории она, видит Бог, только этим и занималась. Создание какой-то партрелигии означало бы просто впадение в средневековый мистицизм. Все это мифотворчество вокруг СС и нечитабельный труд Розенберга «Миф двадцато
по-детски пламенного чувства солидарности я часто по нескольку ночей спал рядом с моей мягкой постелью на жестком полу, потому что мне казалось, что жесткая постель более соответствует лишениям фронтовиков.
Правда, бронза была очень дефицитной, распределялась по фондам и за ее нецелевое использование полагались высокие штрафы, но это ни в малейшей степени не беспокоило Геринга. Он был в восторге, радовался каждый раз, осматривая свою квартиру, сиял, как именинник, потирал руки и смеялся.
Гитлер умел инстинктивно схватывать подобные направления общественного сознания своего времени, частично еще неосязаемые и находящиеся в диффузном состоянии, формулировать их и использовать в своих целях.
Такое отсутствие политических интересов, правда, соответствовало поведению усталой и разочарованной в результате войны, революции и инфляции молодежи; однако, одновременно это не позволяло мне определить политические масштабы, категории суждения.
S
Shas quoted2 years ago
Десятилетия спустя я прочитал в Шпандау у Кассирера его замечание о людях, которые по собственному побуждению отбрасывают высшую привилегию людей быть суверенной личностью. 1 «»
Фуртвенглера и затем Эриха Клейбера. В то время я нахо
В 16 лет я стал загребным юниорской четверки и восьмерки и участвовал в нескольких гонках. Впервые мной овладело честолюбие.
На уроках немецкого языка даже в выпускных классах писали сочинения только на литературно-исторические темы, просто-напросто ислючавшие размышления об общественных проблемах. Конечно, такой аскетизм школьной жизни не способствовал возникновению политических споров в школьном дворе или вне школы. Коренное отличие от сегодняшней действительности заключалось также в невозможности поехать за границу. Не было организации, которая позаботилась бы о молодежи, даже если бы были деньги для поездки за границу. Я считаю необходимым указать на эти недостатки, которые сделали то поколение беззащитным перед быстро умножающимися в то время техническими средствами воздействия на людей.
А если бы еще и дети — какие проблемы! В конце они еще и попробовали бы сделать моего сына моим преемником. Да к тому же у такого, каков я есть, не может родиться порядочный сын. В таких случаях это уж как правило.
Старые товарищи по партии, безусловно, не всегда умели держать дистанцию, которую Гитлер, несмотря на свою внешнюю приветливость, все же считал приличной.
неоренессанса, он «перепрыгнул» через югендстиль. Позднее образцом для него стал Людвиг Гофман, влиятельный берлинский советник по делам градостроительства со своим спокойным классицизмом.
Меня доставили самолетом в Нюрнберг, и я сделал свои наброски. Они не отличались богатством замысла и походили на убранство по случаю 1 Мая, только вместо парусовфлагов я увенчал Цеппелиново поле огромным орлом с размахом крыльев в 30 метров, которого я, как бабочку в коллекции, приколол к лесам.
Любой носитель власти, будь то руководитель предприятия, глава правительства или диктатор, всегда подвержен постоянному конфликту. В силу положения личное его благоволение становится для его подданных столь вожделенным, что за него всегда склонны продаться. Окружение потентата не только находится в постоянной опасности превратиться в коррумпированных царедворцев, но оно испытывает и непрерывное искушение демонстрацией своей преданности подкупать самого властителя.
На суде в Нюрнберге я сказал: «Если бы у Гитлера были друзья, я был бы его другом. Я обязан ему вдохновением и славой моей молодости так же, как позднее ужасом и виной».

On the bookshelvesAll

Julia Green Kulich

биографии

Вадим Зубов

Третий рейх, Германия

Мария

Публицистика

Николай Свириденко

Третий Рейх

Related booksAll

Related booksAll

Альберт Шпеер

Шпандау: Тайный дневник

Альберт Шпеер

Третий рейх изнутри. Воспоминания рейхсминистра военной промышленности. 1930–1945

Вальтер Шелленберг

Мемуары

Николаус Фон Белов

Я был адъютантом Гитлера

Эрнст Ганфштенгль

Гитлер. Утраченные годы. Воспоминания сподвижника фюрера. 1927 – 1944

Джеймс Макговерн

Мартин Борман. Неизвестный рейхслейтер. 1936-1945

Вальтер Хартфельд

Одинокие воины. Спецподразделения вермахта против партизан. 1942 – 1943

On the bookshelvesAll

биографии

Третий рейх, Германия

Публицистика

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)