Крылья, Михаил Кузмин
ru
Free
Read

Крылья

Повесть «Крылья» стала для поэта, прозаика и переводчика Михаила Кузмина дебютом, сразу же обрела скандальную известность и до сих пор является едва ли не единственным классическим текстом русской литературы на тему гомосексуальной любви.

«Крылья» — «чудесные», по мнению поэта Александра Блока, некоторые сочли «отвратительной», «тошнотворной» и «патологической порнографией». За последнее десятилетие «Крылья» издаются всего лишь в третий раз. Первые издания разошлись мгновенно.
more
Impression
Add to shelf
Already read
82 printed pages
Бесплатно

Related booksAll

Крылья, Михаил Кузмин
Крылья
Read

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

b7031646152
b7031646152shared an impression8 months ago
👍
🙈Lost On Me

Ничего не поняла...
Но стоит дочитать до конца !

QuotesAll

И что я скажу, Ваня: легче любя не иметь, чем иметь, не любя
Военная служба, как монастырь, как почти всякое выработанное вероучение, имеет громадную привлекательность в наличности готовых и определенных отношений ко всякому роду явлениям и понятиям. Для слабых людей это — большая поддержка, и жизнь делается необыкновенно легкой, лишенная этического творчества.
— Любить-то все можно, да ничему одному сердца не отдавать, чтобы не быть съеденным
Ревновать же к Федору — значит, признавать себя равным ему и имеющим одинаковое значение и цель.
. Сидя на крайней дорожке к Марсову полю, положив раскрытую желто-розовую книжку изданий Тейбнера обложкой вверх, он смотрел, слегка еще выросший и побледневший от весеннего загара, на прохожих в саду и по ту сторону Лебяжьей канавки.
Военная служба, как монастырь, как почти всякое выработанное вероучение, имеет громадную привлекательность в наличности готовых и определенных отношений ко всякому роду явлениям и понятиям. Для слабых людей это — большая поддержка, и жизнь делается необыкновенно легкой, лишенная этического творчества.
И люди увидели, что всякая Красота, всякая любовь — от богов, и стали свободны и смелы, и у них выросли крылья
Если делать то, что доставляет удовольствие, значит быть добрым, то я — такой.
— Подумай, Ваня, как чудно, что вот — чужой человек совсем чужой, и ноги у него другие, и кожа, и глаза, — и весь он твой, весь, весь, всего ты его можешь смотреть целовать, трогать; и каждое пятнышко на его теле, где бы оно ни было, и золотые волоски, что растут по рукам, и каждую борозднику, впадинку кожи, через меру любившей И все-то ты знаешь, как он ходит, ест, спит, как разбегаются морщинки по его лицу при улыбке, как он думает, как пахнет его тело. И тогда ты станешь как сам не свой, будто ты и он -- одно и то же: плотью, кожей прилепишься и при любви нет на земле, Ваня, большего счастья, а от любви непереносно, непереносно! И что я скажу, Ваня: легче любя не иметь, чем иметь, не любя. Брак, брак; не то тайне что поп благословит, да дети пойдут: — кошка, вон, и по четыре раза в год таскает, — а что загорится душа отдать себя другому и взять его совсем, хоть на день, и если обоих душа пылает, то и значит, что Бог соединил их. Грех с сердцем холодным или по расчету любовь творить, а кого коснется перст огненный, — что тот ни делай, чист останется перед Господом. Что бы ни делал, кого дух любви коснется все простится ему, потому что не свой уж он, в духе, восторге… И Марья Дмитриевна, вставши в волненьи, прошлась от яблони до яблони и снова опустилась рядом с Ваней и скамью, откуда было видно пол-Волги, нескончаемые леса на другом берегу и далеко направо белая церковь села за Волгой.
— А страшно, Ваня, когда любовь тебя коснется; радостно, а страшно; будто летаешь и все падаешь, или умираешь, как во сне бывает; и все тогда одно везде и видится что в лице любимом пронзило тебя; глаза ли, волосы ли походка ль. И чудно, право: ведь вот — лицо… Нос посередине, рот, два глаза. Что же тебя так волнует пленяет в нем? И ведь много лиц и красивых видишь полюбуешься ими, как цветком или парчой какой, а другое и не красивое, а всю душу перевернет, и не у всех, а у тебя одного, и одно это лицо: с чего это? И еще, — с запинкой добавила говорившая, — что вот мужчины женщин любя женщины — мужчин; бывает, говорят, что и женщина женщину любит, а мужчину — мужчина; бывает, говорят, да я и сама в житиях читала: Евгении преподобной, Нифонта, Пафнутия Боровского; опять о царе Иване Васильевиче. Да и поверить не трудно, разве Богу невозможно вложить и эту занозу в сердце человечье? А трудно, Ваня, против вложенного идти, да и грешно, может быть.
— Что это Николаев ко мне пристает?!
— Николаев, зачем вы пристаете к Шпилевскому?
— Я не пристаю.
— Что же вы делаете?
— Я его щекочу.
— Садитесь. А вам, г-н Шпилевский, советую быть более точным в словоупотреблении. Принимая в соображение, что вы не женщина, приставать к вам г-н Николаев не может будучи юношей уже на возрасте и понятий достаточно ограниченных.
— Он любит ее и ведет распутную жизнь, и то и другое всем известно? — спрашивал Ваня. — Да, он слишком ее любит, чтобы относиться к ней как к женщине. Русские фантазии! — добавил итальянец.
Любить-то все можно, да ничему одному сердца не отдавать, чтобы не быть съеденным,
самой неслыханной новизне мы узнаем древнейшие корни, и в самых невиданных сияньях мы чуем отчизну!
Любовь не имеет другой цели помимо себя самой; природа также лишена всякой тени идеи финальности.

Related booksAll

Стихи, Михаил Кузмин
Михаил Кузмин
Стихи
Михаил Кузмин
За­на­ве­шен­ные кар­тинки
Том 1. Проза 1906-1912, Михаил Кузмин
Михаил Кузмин
Том 1. Проза 1906-1912
Михаил Кузмин
Фо­рель раз­би­вает лед (Стихи 1925-1928)
Сети, Михаил Кузмин
Михаил Кузмин
Сети
Том 2. Проза 1912-1915, Михаил Кузмин
Михаил Кузмин
Том 2. Проза 1912-1915
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)