Айн Рэнд

Она была слишком многоплановым и противоречивым человеком, чтобы ригористично следовать какой-либо одномерной доктрине.

проект «разрешения всемирного кризиса путем изучения природы братской любви»

Влияние «Источника» на американского читателя колоссально, возможно, в том числе из-за воздействия на него эпического воодушевления автора. Особенно отличали это произведение американские архитекторы. Для кого-то из них роман даже стал источником в прямом смысле — источником вдохновения. Основатель Института архитектуры в Сан-Франциско Фред Ститт (Fred Stitt) посвятил свою книгу главному герою романа — «первому учителю архитектуры Говарду Рорку». Именно роман Рэнд, утверждают специалисты, впервые обратил внимание американского общества на архитектуру и ее общественное восприятие.

Зиновий Розенбаум, отец писательницы, всего в жизни добился сам. Он считал распространение идей самой важной вещью на свете и разделял идею индивидуализма. Этими отцовскими чертами писательница наделила многих своих персонажей.

Первый концерт Чайковского, Второй концерт Рахманинова — любимая музыка самой Айн Рэнд

«официозные заурядности… которыми ты обязан восхищаться».

Алиса пришла к выводу, что можно добиться внимания людей и активного восприятия ими информации, если знаешь, как презентовать материал в его логическом развитии.

К моменту переселения в Крым семьи Розенбаум управление полуостровом осуществляло правительство, возглавляемое председателем Таврического земского собрания караимом Соломоном Самойловичем Крымом. «На кабинет С. С. Крыма возлагались большие надежды. Как же — демократы, наследники славного Февраля!» — пишут крымские историки А. Г. и В. Г. Зарубины. «Петербургскими “орлами”» крымского правительства называли кадетов В. Д. Набокова и М. М. Винавера.

«Все они (события, описываемые в ее произведениях. — Л. Н., М. К.) обыкновенно происходили за границей, я никогда не хотела писать рассказы о том, что происходит в России. Россия была слишком плоской, слишком банальной… глупой, отсталой, иррациональной и сентиментальной. А вот за границей или в исторических драмах — там была цивилизация, там были интеллектуальные, рациональные люди»56.

Однако в рамках гимназической программы Алису заставляли читать русскую классику, к которой она отнеслась с глубоким отвращением. По словам писательницы, в русской литературе не было ничего, что соответствовало бы ее вкусам:

«В ней есть великие натуралисты, как Тургенев или Чехов, или романтики, как Пушкин, или некоторые другие, в основном поэты, которые всегда были байронически настроены и озлоблены. Я ненавидела истории трагической безнадежной любви, я исключительно презирала любовные романы»55.

Здесь опять проявляется либерально-презрительное отношение Айн Рэнд к своей стране и ее культурному наследию. Ей нравятся западноевропейские романтики Гюго, Ростан, Дюма и Скотт, но почему-то отвратительны отечественные романтические писатели — даже при том, что она сама говорит, будто те подражают Байрону. Айн Рэнд осуждает «истории трагической безнадежной любви», но обожает роман «Собор Парижской Богоматери», центральным мотивом которого является безнадежная любовь горбуна Квазимодо к красавице Эсмеральде. Во всём этом сказывается не объективное отношение к прочитанному, а изначально заданная установка, что всё хорошее — за рубежом, а всё плохое и бездарное — в отечестве.