Карл Уве Кнаусгор

Любовь. Моя борьба. Книга 2

    Gosha Matavkinhas quoted8 days ago
    — Почему?
    — Что значит почему? Дурацкий вопрос! Откуда я знаю? Я чувствую то, что чувствую, невозможно описать все до одного малейшие движения души, если ты об этом.
    — Ты разве не с этого живешь?
    — Нет. Я живу с того, что описываю каждую малейшую неловкую ситуацию, в какую попадаю. Это не то же самое.
    Gosha Matavkinhas quoted8 days ago
    Я выбрал историю про ночь и крабов, написал двадцать страниц, написал тридцать, короткие пробежки становились длиннее и длиннее, вскоре я обегал Сёдер целиком, килограммы таяли, разговоры с Тоньей стали редкими.
    А потом я встретил Линду, и взошло солнце.
    Gosha Matavkinhas quoted10 days ago
    — Мне кажется, это в «Сигурде Злом». Время действовать. То есть: действовать или не действовать. Классический гамлетизм. Действующее лицо или зритель своей жизни?
    Gosha Matavkinhas quoted11 days ago
    Многое в жизни поменялось с тех пор, но мои отношения со стихами в целом оставались прежними. Я мог их читать, но они никогда не открывались мне, потому что у меня нет на них «прав»: не про меня они писаны. Я пытался проникнуть в них, всегда чувствовал себя при этом обманщиком, и, действительно, меня каждый раз разоблачали: в самих стихах был еще и вопрос ко мне — а ты кто такой, чтобы сюда соваться? Так говорили мне стихи Осипа Мандельштама, стихи Эзры Паунда, и стихи Иоганнеса Бобровского говорили то же самое. Право читать их надо заслужить.
    Как?
    О, это проще простого. Берешь томик стихов, читаешь, если стихи тебе открываются, значит, ты заслужил, не открываются — не заслужил.
    Gosha Matavkinhas quoted19 days ago
    процесс мышления постепенно превратился в деятельность, оперирующую вторичными феноменами, направленную на такой мир, каким он представлен в философии, литературе, общественных науках, политике; а мир, в котором я жил — спал, ел, разговаривал, любил, бегал, который я нюхал и пробовал на вкус, который звучал, поливал дождем, задувал ветром, ощущался кожей, — он оставался вовне и не был предметом рассуждений.
    Gosha Matavkinhas quoted19 days ago
    Понимание, что критическое мышление хорошо только до известного предела, а за этим пределом превращается в свою противоположность, в воплощенное зло, пришло ко мне уже в возрасте за тридцать.
    Gosha Matavkinhas quoted21 days ago
    Я думал, что Гейр может стерпеть все, но это я плохо подумал, никто не в силах стерпеть все, особенно же трудно вынести сарказм, когда речь о твоей работе.
    Gosha Matavkinhas quoted22 days ago
    Таким прекрасным казалось мне в тот вечер все. Мы посмеивались, выходя из зала, Линда, я подозревал, от радости, что я такой довольный, но и сама тоже была веселая.
    Gosha Matavkinhas quoted22 days ago
    — На «Новые времена» билеты есть? — спросил я.
    Билетерша, никак не больше двадцати лет от роду, посмотрела на меня высокомерно, как будто не понимая мой шведский.
    — Пардон?
    — Два-билета-на-новые-времена-есть?
    — Да.
    — Два, пожалуйста. Последние ряды, середина. — Я повторил «два» по-шведски и для надежности показал ей на пальцах.
    Она распечатала билеты и молча положила их на прилавок передо мной, быстро расправила сотенную, прежде чем убрать ее в кассовый аппарат. Я зашел в бар, переполненный людьми, высмотрел Линду в углу у прилавка и протиснулся к ней.
    — Я тебя люблю, — сказал я.
    Я почти никогда не говорю так, и, когда она подняла на меня лицо, глаза сияли.
    — Правда? — сказала она.
    И мы поцеловались. Тут бармен поставил перед нами корзинку с чипсами такос и блюдце с чем-то, по виду похожим на соус гуакамоле.
    — Пива хочешь? — спросила она.
    Gosha Matavkinhas quoted22 days ago
    Роман Достоевского, лежавший на столике, не особо меня манил. Чем меньше я читал, тем меньше этого хотелось, — известный заколдованный круг.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)