ru
Сьюзен Уайс Бауэр

История Древнего мира: от истоков цивилизации до падения Рима

Notify me when the book’s added
To read this book, upload an EPUB or FB2 file to Bookmate. How do I upload a book?
    Богдан Долинhas quotedlast year
    и дворец в Мемфисе, царский дом Митанни видел себя суверенным и могущественным, и снисходительно оказывал любезности просящим царям других стран.
    Богдан Долинhas quotedlast year
    несчастью, Эдикт Телепина, как и Кодекс Хаммурапи, не мог работать без сильной личности для его поддержки.
    Богдан Долинhas quotedlast year
    Теперь он стал провинцией царства Митанни, а его царь сделался вассалом, служащим царю Митанни.
    Богдан Долинhas quotedlast year
    Через двадцать один год после смерти мужа, имея взрослого соправителя и пасынка, в своей почетной ссылке закаленного годами сражений, Хатшепсут умерла. Ее фаворит и канцлер Сенмут также умер вскоре после нее.
    Богдан Долинhas quotedlast year
    Погребальный храм, место поклонения, когда-то находился у начала дороги к пирамиде, а потом зачастую сам стал служить в качестве предваряющего памятника.
    Богдан Долинhas quotedlast year
    Первые три или четыре года регентства она появляется на барельефах, стоя позади молодого Тутмоса III, надлежащим образом исполняя свою роль.
    Богдан Долинhas quotedlast year
    полководец по имени Тутмос был также его шурином. Практически это делало его членом царской семьи, но все-таки коронация этого человека была серьезным нарушением нормального наследования по линии отец-сын.
    Богдан Долинhas quotedlast year
    те времена фараоны хвастались множеством жен и дюжинами наложниц
    Артем Татауровhas quotedlast year
    В самой древней шумерской поэме «Энки и Нинхурсаг[10] этот рай описан как место, где
    не убивает лев,
    волк не хватает овцу,
    нет там дикой собаки, пожирательницы детей,
    тот, чьи глаза болят теперь, не говорит: «Болят глаза мои»;
    тот, у кого болит теперь голова, не говорит: «Болит у меня голова».11
    Артем Татауровhas quotedlast year
    В Китае, где за время построения шумерами их городов развились две независимые земледельческие культуры – Ян-шао и Луньшань – вероломный военачальник прорывает дыру в небесном пологе, и вода устремляется вниз, покрывая всю землю и затапливая всех вокруг; выживает единственная знатная дама, царица, которая находит убежище на вершине горы вместе с маленькой группой воинов. В Индии рыба предупреждает мудрого царя Ману, что надвигается громадное наводнение, и он должен построить корабль и забраться в него, как только вода начнет подниматься. «Воды смыли все три неба, – говорит нам Ригведа, – и спасся один Ману».6
    Артем Татауровhas quotedlast year
    Примерно через семьдесят лет Уильям Райан и Уолтер Питман предположили, что рассказы о Великом Потопе отражают не опустошительный общемесопотамский потоп, а память о постоянных наводнениях – «половодье, которое никогда не исчезало… [которое] выгоняло людей с их родных земель и заставляло находить новые места для жизни».4 По мере того, как таял лед и поднимался уровень Средиземного моря, там, где еще недавно была твердая земля, образовался пролив Босфор.
    Артем Татауровhas quotedlast year
    Менее красочные ответы тоже предлагались. Вполне возможно, рассказ о потопе представляет собой обобщенные опасения по поводу наводнений, которые, несомненно, постоянно происходили возле переплетающихся водных потоков, протекавших через Месопотамию.
    Артем Татауровhas quotedlast year
    Энлиль, царь богов, рассердился, потому что громкий шум людей на земле не давал ему спать; он уговорил других богов уничтожить человечество, но бог Эа, который дал клятву защищать людей, тайком сообщил о замысле одному умному человеку по имени Утнапиштим[7], пока тот спал. И тогда
    поднялись грозные боги бездны,
    обрушили вниз моря ревущие вод,
    семь судей ада подожгли землю своими факелами,
    и превратился день в ночь,
    потому что разлетелась земля, как хрупкая чаша.
    Воды накатывали на людей, как волны сражения.1

    Предупрежденный Утнапиштим спасся в лодке со своей семьей и несколькими животными, а также с теми, кого смог взять с собой.
    Вавилонская версия этого рассказа называется «Повестью об Атрахазисе» (Атрахазис в переводе означает что-то вроде «Великий Умник»). Атрахазис, самый мудрый царь на земле, был предупрежден о грядущем бедствии. Он построил ковчег – и, зная, что может разместить на нем лишь немногих, пригласил остальных своих подданных на пышное торжество, чтобы у них был один, последний, день радости перед концом. Все едят и пьют, благодаря его за щедрость; но сам Атрахазис, зная, что это пиршество – их предсмертная пища, мечется взад-вперед, страдая от горя и чувства вины.
    Артем Татауровhas quotedlast year
    Цивилизация началась в плодородной пойме – и не потому, что это было райское место, переполненное природными ресурсами, а потому, что оно было настолько враждебно к населению, что деревне любого размера требовалось тщательное управление, чтобы выжить. Земледельцы вынуждены были объединяться для постройки каналов и резервуаров, необходимых для удержания паводковых вод. Кто-то должен был организовывать это объединение, кто-то – наблюдать за справедливым распределением ограниченного количества воды. Кто-то должен был определять, что зерно, выращенное земледельцами сверх нужд их семей, достанется тем, кто сам зерно не выращивает – корзинщикам, кожевенникам и плотникам. Только в недружелюбных к человеку условиях по необходимости появляется бюрократия – истинное клеймо цивилизации. В плодородных и по-настоящему обетованных землях, где хватает воды, пищи, дичи, минералов и лесов, люди обычно не заботятся о завтрашнем дне.[4]
    Артем Татауровhas quotedlast year
    Цивилизация, как объясняет археолог Стюарт Пиготт в своем введении к классическому учебнику Макса Маллоуэна о древних шумерах, это результат мужественной неудовлетворенности существующим положением. Пиготт пишет: «Появились люди, для которых новшества и изменения, а не приверженность традициям, приносили удовлетворение и облегчение: эти обновлявшиеся общества стали теми, кого мы можем считать основателями цивилизации».3
    Артем Татауровhas quotedlast year
    ены на однослоговых корнях, но множество слов в древнейших надписях имеют незнакомые двусложные корни: имена двух самых крупных рек, которые пересекают равнину, обозначения хлебопашца, рыбака, плотника, разносчика, а также десятка других профессий, даже название самого города Эриду.

    Древнейшая Месопотамия

    Эти корни – семитские, и они доказывают, что шумеры не были одиноки на южной равнине. Семитские слова пришли от людей, чья родина находилась южнее и западнее Месопотамской равнины.
    Артем Татауровhas quotedlast year
    Царская власть Алулима, внесенного в список шумерских царей (вероятно, самая древняя историческая запись в мире), была «спущена с небес» и уже являлась абсолютной, когда появилась на земле.
    Артем Татауровhas quotedlast year
    Но для историка, который озадачил себя вопросом, почему и как ведет себя человечество, черепки и фундаменты домов представляют собой не великую ценность.
    Артем Татауровhas quotedlast year
    Каждый раз, когда историк вынужден делать слишком общие утверждения о «поведении человечества», он оставляет родную землю и говорит на иностранном языке – обычно с полным отсутствием плавности и изящества.
    Maria Artanovahas quoted2 years ago
    сильнейшие дожди выпадали над южными горами, вода собиралась в долине, и устремлялись вниз по Нилу на север, к Средиземному морю, унося с собой верхний слой почвы. Эти наводнения были настолько страшными, что группки охотников и собирателей не осмеливались задерживаться на берегах реки. Они
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)