44Bookshelves
0Impressions
115Quotes
У Сан-Паулу не было генерального плана застройки вплоть до 1971 года
Но куда характернее для центра новый тип жилья — «термитные трущобы», в которые за последние годы превратились многие высотные здания. «Башня Сан-Вито» построена в тот же период, что и «Копан», но символизирует она не блеск бразильского модернизма, а запустение этой части города. Все ее 27 этажей были заняты сквоттерами, а фасад представлял собой мозаику из граффити и разбитых окон — и в конце концов летом 2010 года дом был снесен. В Сан-Паулу насчитывается до 40 000 заброшенных зданий, и при этом два миллиона человек живут в фавелах на периферии города

Про сквоттеров

фавела «с молчаливого согласия государства стала неофициальной моделью решения жилищной проблемы при минимальных затратах и без предоставления ее жителям гражданских и иных прав, подобающих горожанам».
Побывав в Бразилии в 1982 году, Феликс Гваттари охарактеризовал их как «городские системы, но не города, и сельские системы, но не села». Сам феномен фавел имеет сравнительно недолгую историю. Они впервые возникли в 1940-х годах, когда промышленный бум в городе достиг апогея и Сан-Паулу сменил Рио-де-Жанейро в роли финансовой столицы страны. «Это „воскресные дома“», — писала о них Correio Paulistano, — шатающиеся от одного дуновения ветра». Однако из-под контроля процесс вышел в «потерянное десятилетие» — 80-е годы прошлого века. В условиях экономического спада, вызванного кризисом с внешней задолженностью и гиперинфляцией, следствием которого стала высокая безработица, «неформальное жилищное строительство» стало единственным выходом для перебирающихся в город мигрантов. Тем не менее проблема, которую многие считают чисто технической, связанной с неспособностью государства за счет программ «социального» строительства справиться с масштабным дефицитом жилья, на деле является результатом весьма циничной стратегии. Фавелы получили такое распространение потому, что политиков устраивала ситуация, в которой городские бедняки были предоставлены самим себе
Вила-Мария-Зелиа стала идеальной декорацией для ностальгического видео: ведь и она сама порождена идеализмом. В 1916 году ее построил промышленник Жоржи Стрит в качестве поселка для рабочих своей текстильной фабрики, изготавливавшей джутовые мешки для кофе, — в то время Сан-Паулу, несомненно, уступавший пальму первенства Рио, уже был столицей бразильского кофейного бизнеса. Подобные vilas operãrias (рабочие поселки), по сути, стали первой разновидностью «социального» жилья в стране. Стрит — позднее он станет министром труда и борцом за права рабочих — не пожалел денег на Вила-Мария-Зелиа. Дома выстроены в различных стилях — португальском, испанском, итальянском, польском, — соответствующих происхождению рабочих-иммигрантов. При поселке действовали школы, финансируемые промышленником, детский сад, аптека, парикмахерская и даже кафе-мороженое. Это был маленький островок Европы.
Фавела не холст, и ее проблемы — не эстетического порядка, сколько бы вы ни возражали, что свежая краска на домах вызывает чувство гордости у жителей, хотя это, несомненно, так, и особенно, что «веселенькие» фасады повышают акции фавелы в глазах «официального» города. Что ж, в Вила-Нова-Пантаналь покраска по крайней мере сопровождалась осушением болотистой местности. Тем не менее мне не один раз приходилось слышать от бразильцев фразу «pra Ingles ver» — «это показуха для англичан».
Выезжая из Сан-Матеуша по одной из его главных улиц, мы не могли не заметить, как много здесь мотелей «для влюбленных парочек». Такие заведения с почасовой оплатой за номера особенно распространены в бедных районах вроде этого, где квартиры слишком перенаселены, чтобы обеспечить жильцам хоть какое-то уединение. Один из мотелей даже предлагает бонус в виде «бизнес-ланча»: сняв номер, вы получаете тарелку фейжоады — любимой бразильцами похлебки из черной фасоли
По цвету здание почти полностью совпадает с красной землей вокруг — словно его слепили из той самой глины, на которой оно сооружено. Эта красная земля постоянно бросается в глаза мне, европейцу, и если в центре города ее практически не видно, то здесь, на «сырых» рубежах еще формирующегося города, она окружает вас повсюду. В какой-то степени этот красный цвет передает саму суть Бразилии
много стен здесь расписано Pixacao. Это чисто бразильская форма «настенной живописи». В отличие от многих видов местных граффити, нью-йоркские корни которых торчат наружу, этот вполне самобытен. Характерное начертание букв напоминает толкиеновские руны, словно город наводнен эльфами-акробатами. Почему акробатами? Да потому, что каждый «пиксадор» старается показать свою удаль, рисуя надписи как можно выше и в самых недоступных местах. Часто они карабкаются по стенам высоток: ведь Pixacao — это не только способ художественного самовыражения, но и вид «городского спорта» вроде паркура, и иногда дело заканчивается гибелью живописца. Политический характер носит не столько содержание надписей, сколько само их создание. Как мы видели на примере Сумаре, стены — главная форма социальных барьеров в Сан-Паулу: они не только разделяют богачей и бедняков, но и заслоняют человека от самой мысли о коллективном аду снаружи. Поэтому то, что «пиксадорес» выбирают стены, чтобы заявить о своем присутствии, выглядит весьма уместным — они, по выражению социолога Терезы Кальдейры, превращают инструмент разделения в орудие общения.
Периферия — это условия: условия, в которых живут большинство горожан-«паулистанос».
Они всегда были порождением негласных политических игр и экономической эксплуатации. Первая волна бедняков, поселившихся на периферии, состояла не из крестьян-мигрантов, а из людей, вытесненных из самого города благодаря своего рода «османизации» Сан-Паулу. Во втором десятилетии XX века городской центр пережил перепланировку — были проложены широкие бульвары, разбиты парки, — что, естественно, сопровождалось сносом переполненных домов, где снимали жилье городские бедняки, которым пришлось перебраться на окраины
В Сан-Паулу насчитывается до 40 000 заброшенных зданий, и при этом два миллиона человек живут в фавелах на периферии города
Скорость всегда была смыслом жизни Сан-Паулу. В «Печальных тропиках» Клод Леви-Стросс, живший здесь в 1935 году, писал: «Город развивается так быстро, что даже карту его раздобыть невозможно».
Сан-Паулу необходимо изменить градостроительный акцент, сосредоточившись на интеграции.
Тем не менее, несмотря на хронический дефицит жилья, жилищному строительству в городе уделяется, пожалуй, чрезмерное внимание.
Мэры меняются, но ни один из них не смог разработать концепцию развития периферии:
С 1995 года население бразильских тюрем увеличилось втрое — и почти треть сидящих за решеткой только ожидают суда.
Водохранилища Гуарапиранга и Биллингс в изобилии снабжают Сан-Паулу питьевой водой, и тот факт, что и они теперь «обросли» фавелами, вызывает немалое беспокойство. Вокруг Гуарапиранги живут минимум 700 000 человек, и каждый день в водохранилище сбрасываются миллионы литров неочищенных сточных вод — а в период паводков ситуация усугубляется еще больше.
Общеизвестно, что фавелы обычно возникают на берегах ручьев и рек, малопривлекательных для обычных застройщиков и потому пустующих.
Фавелы получили такое распространение потому, что политиков устраивала ситуация, в которой городские бедняки были предоставлены самим себе.
У Сан-Паулу не было генерального плана застройки вплоть до 1971 года, когда военная диктатура решила превратить город в то плотное скопище высоток, которое стало его отличительной чертой сегодня.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)