Read

Улисс из Багдада

«Меня зовут Саад Саад, что означает по-арабски — Надежда Надежда, а по-английски — Грустный Грустный» — так начинается «Улисс из Багдада» — роман Э.Э. Шмитта, одного из крупнейших представителей современной французской прозы. Герой романа, юноша по имени Саад Саад, хочет покинуть Багдад, город, где под бомбежками погибли его родные и невеста, и добраться до Европы, что для него означает свободу и будущее. Но как пересечь границы, если у тебя в кармане нет ни динара?! Как уцелеть при кораблекрушении, ускользнуть от наркоторговцев, устоять против завораживающего пения сирен, сбежать от циклопа-тюремщика, освободиться от колдовских чар сицилийской Калипсо. Так, постепенно, шаг за шагом разворачивается жестокая, трагичная и в то же время забавная одиссея беженца, одного из тех сотен тысяч, что были вынуждены покинуть родные места.
Э.-Э. Шмитт — блистательный рассказчик — заставляет читателя завороженно следить за изгибами сюжета, напоминающего то странствия гомеровского героя, то сказки «Тысячи и одной ночи».
more
Impression
Add to shelf
Already read
209 printed pages

ImpressionsAll

Fatima Baste
Fatima Basteshared an impression10 days ago
🔮Hidden Depths
🚀Unputdownable

Впечатления неоднозначные. С одной стороны, я ее дочитала до конца - значит, было интересно. С другой стороны, был момент, когда читать ее больше не хотелось. Написано тоже странно - где-то мудро, где-то красиво, где-то какая-то странная проповедь/пропаганда. В целом помогает как-то если не по-новому, то глубже понять проблему нелегальных мигрантов из Африки и Ближнего Востока, проблему европоцентризма. Но ясности не добавляет, потому что идея книги достаточно очевидна, но я пока не могу с ней согласиться и ее принять.

Mary TheFirst
Mary TheFirstshared an impression8 months ago
👍
🔮Hidden Depths

Natalia Kikilo
Natalia Kikiloshared an impression9 months ago
👍

Неплохо написано

QuotesAll

Меня зовут Саад Саад, что означает по-арабски — Надежда Надежда, а по-английски — Грустный Грустный, от недели к неделе, иногда от одного часа к другому, даже за вспышку секунды моя суть перетекает из арабской в английскую, и от того, кем я себя ощущаю — оптимистом или изгоем, я становлюсь Саадом-Надеждой или Саадом Грустным.
Если детство обставляет свой мир абсолютными божествами, то отрочество свергает их и ненавидит.
Хотя она ничего не говорила, она роскошно слушала.
Бездельник — это не про меня. Нахлебник — тоже. Жулик — еще меньше. Нет, я нелегал. Я не принадлежу ни к одной нации, ни к стране, откуда бежал, ни к стране, к которой стремлюсь принадлежать, еще меньше — к странам, которые я прошел. Я нелегал. Всего лишь нелегал. Всюду нежданный. Везде чужой.
— Я холоднее камня. Я ничего не чувствую, ни о чем не думаю, ничего не хочу.
— Сын, есть две категории эмигрантов: те, что везут слишком много багажа, и те, что едут налегке. К какому же классу принадлежишь ты?
— Мм…
— Те, что везут много багажа, думают, что, переместившись, они смогут наладить жизнь, на самом деле ничто никогда не налаживается. Почему? Потому что проблема в них самих! Они везут ее с собой, эту проблему, показывают ей мир, выгуливают ее, ничего не предпринимая, чтобы справиться. Эти эмигранты движутся, но не меняются. Таким бессмысленно уезжать далеко: с собой им не расстаться, и там, и
Если человек развил в себе ум и чувство юмора, то в некоторые глупости вписаться невозможно.
Мы прыснули, ибо при диктатуре люди часто хохочут, смех входит в аптечку первой помощи.
Меня зовут Саад Саад, что означает по-арабски — Надежда Надежда, а по-английски — Грустный Грустный, от недели к неделе, иногда от одного часа к другому, даже за вспышку секунды моя суть перетекает из арабской в английскую, и от того, кем я себя ощущаю — оптимистом или изгоем, я становлюсь Саадом-Надеждой или Саадом Грустным.
— Что, сын мой, подобно божественному Улиссу, дрожишь, встречая розовоперстую Эос?
Мы прыснули, ибо при диктатуре люди часто хохочут, смех входит в аптечку первой помощи.
В лотерее рождения мы вытаскиваем счастливый или несчастливый билет. Если очутился в Америке, Европе, Японии — живешь и кончено, ты родился раз и навсегда, и незачем начинать все по новой. А вот если ты явился на свет в Африке или на Ближнем Востоке…
Однако именно так и узнают кретина: он всегда в ладу с собой
ночь именуется «покровом темноты, укрывшим мирозданье», хлеб — «хрустящим союзом муки и воды», молоко — «медом жвачных животных», а коровья лепешка — «пирожным лугов».
эмбарго — лучший способ наказать и без того несчастный народ, оно усиливает тех, кто находится у власти
он любил парить на горних вершинах языка, где ночь именуется «покровом темноты, укрывшим мирозданье», хлеб — «хрустящим союзом муки и воды», молоко — «медом жвачных животных», а коровья лепешка — «пирожным лугов». Соответственно, отца своего он звал «создатель дней моих», свою супругу и нашу мать — «источником плодородия»,
Irina
Irinahas quotedlast year
С этого и начинается варварство, Саад, когда человек не хочет видеть в другом себе подобного, когда назначают кого-то недочеловеком, когда людей разбирают по сортам и кого-то исключают из списка.
Знаешь, Саад, с диктатурой, по крайней мере, все ясно, там играют в открытую, понятно, что есть централизованная власть, полновластие, совершенно безнаказанно творящее произвол. На Западе все затейливее: нет деспота, а есть неприступные чиновники, их правила толще телефонных справочников, законы состряпаны с наилучшими намерениями. А на выходе что? Те же абсурдные ответы! Тебе не верят, ты не в счет, твоя жизнь не имеет значения. Пусть тебе больше не надо угождать тирану, теперь ты обнаруживаешь, что не устраиваешь систему: слишком поздно, не тот случай, не хватает официальных данных.
Мы прыснули, ибо при диктатуре люди часто хохочут, смех входит в аптечку первой помощи.
ибо в соответствии с восточным стилем обожали усложнять то, что в упрощенном виде вызвало бы у нас скуку

On the bookshelvesAll

Алина Лунёва

Иностранка

Александр Сидоровский

Читает мама

Alina Galyautdinova

Эрик-Эммануэль Шмитт

Елена

Зарубежная современная

Related booksAll

Related booksAll

Эрик-Эмманюэль Шмитт

Два господина из Брюсселя

Эрик-Эмманюэль Шмитт

Мечтательница из Остенде

Эрик-Эмманюэль Шмитт

Когда я был произведением искусства

Эрик-Эммануэль Шмитт
Ма­лые су­пру­же­ские зло­де­я­ния

Эрик-Эммануэль Шмитт

Малые супружеские злодеяния

Эрик-Эмманюэль Шмитт

Секта эгоистов

Эрик-Эмманюэль Шмитт

Мсье Ибрагим и цветы Корана

Эрик-Эмманюэль Шмитт

Одетта. Восемь историй о любви

On the bookshelvesAll

Иностранка

Эрик-Эммануэль Шмитт

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)