Галина Рымбу

Жизнь в пространстве

Галина Рымбу — поэтесса, литературный критик, куратор, активистка. Закончила Литературный институт им. Горького. Изу­чает социально-политическую философию в магистратуре Европейского университета. Куратор и соучредитель Премии Аркадия Драгомощенко. Организует семинары, посвященные феминистской литературе и теории. Поэтические книги «Передвижное пространство переворота» (Москва, 2014) и «Время земли» (Харьков, 2018). В 2016 году в Нью-Йорке вышла книга в переводах на английский «White Bread». Стихи переводились также на немецкий, шведский, итальянский, латышский языки, публиковались в журналах «Новое литературное обозрение», «Воздух», «Транслит», «Сноб» и др. Лауреат премии фестиваля «Поэзия без границ» (Рига, 2017). Живет в Санкт-Петербурге.
66 printed pages

Impressions

    Alla Ostapenkoshared an impression8 months ago
    👍Worth reading
    🚀Unputdownable

Quotes

    Natasha Klimchukhas quoted10 days ago
    *
    он пьет все что движется рассматривая каждого как возможность
    получения воды
    Alla Ostapenkohas quoted8 months ago
    На территории ТЭЦ-5 мы развели костер запрещенного масштаба
    на территории ТЭЦ-5 мы развели костер запрещенного масштаба;

    нам это удалось, потому что тогда, в конце 90‐х

    туда свободно можно было проникнуть,

    ранней осенью 1999-го мы ходили там с папой среди ям с отходами,

    маленьких промышленных свалок, кривых деревьев и искали медь;

    папа всегда говорил: «лучше находить медь, чем находить «алюм»,

    «алюм» можно сдавать, когда совсем уже фигово»;

    и он ласково называл ее «мед», когда находил.

    у нас были черные пакеты, куда мы складывали старые кабели —

    папа большие, а я поменьше,

    в тот раз нам повезло, и мы много набрали,

    попались толстые кабели, внутри которых было много меди,

    папа сказал: «мы замучаемся их ножами чистить, давай подожжем»;

    мы набрали веток и еще какого-то горючего мусора

    папа стал разводить костер и кидать туда кабели,

    красиво на них обгорала резина, и оставалась медь, которую

    мы палочками вытаскивали из костра; я нашла рядом

    старую рабочую каску и играла ей, складывала туда,

    а костер разгорался все больше, папа кидал и кидал туда

    кабели, с которыми нам повезло в этот день; мы болтали и жгли медь

    и уже представляли, как папа купит себе немного выпить,

    а я куплю себе мармелад, остальное — отдадим маме на продукты,

    но тут мы увидели, что к нам подъезжает пожарная машина

    с включенной сиреной, из машины вышли пожарники и начали орать:

    «вы что, о.уели? это территория ТЭЦ-5

    и вы здесь развели костер запрещенного масштаба,

    щас вызовем ментов и поедете в участок,

    будете платить штраф»

    а папа спокойно сказал: «не надо, со мной ребенок.

    мы все потушим и уйдем домой. не надо нам штраф».

    и тогда я поняла, что сейчас нужно быть по максимуму ребенком,

    сказать так, чтобы они отстали, и сказала: «не надо,

    мы честно все потушим, а деньги за медь отдадим маме»,

    они смотрели на меня и сказали: «ладно, х.й с вами» и уехали.

    а мы потом пошли в только что открывшийся неподалеку

    пункт приема металлолома и выручили там неплохо,

    папа выпил немного по дороге к дому,

    я несла коробку с мармеладом и тоже ела на ходу

    черным ртом и черными руками, и когда

    мы пришли домой и дали маме деньги,

    она была очень рада и спросила:

    «почему от вас так пахнет огнем?»
    Alla Ostapenkohas quoted8 months ago
    белый хлеб
    говорят, белый хлеб едят в городах когда «нечего есть» или

    «нечего есть» отдельному человеку, тогда

    он в больших количествах ест

    белый хлеб, набивает кишки

    мякишем, коркой и если ситуация позволяет

    дешевым майонезом толстые смазывает куски

    или макает в горячую водичку с бульонным кубиком

    он ест и ест белый хлеб, набивает кишки

    врачи говорят, что именно белый хлеб

    способствует застою каловых масс

    в кишечнике, каловых образованью камней, которые

    могут жить там, годами, отравляя,

    внутри бедняков живущий кал,

    их серые лица и темный оскал

    дрожанье рук в малосемейке над газом

    и лампы серого цвета в изголовье постелей их, китайские бра

    вперемешку с иконами, постерами звезд,

    тонны белого хлеба в мыслях их,

    в моих мыслях слипшийся

    мякиш, буханки горячие, четкие и

    страх страх страх

    в тринадцать лет заходя в магазин страх

    неудобно невыносимо перед знакомым красивым парнем

    просить продавца дайте частично в долг

    булочку белого, 4 рубля я отдам сейчас,

    а два занесу потом

    а продавщица в ответ: «да возьмите горячего серого»

    да, но серый ведь лучше есть со сметаной, с борщом,

    а где взять борща

    ведь для борща нужно мясо

    мясо

    невинных жертв режима или

    просто животных

    кричащих коров под дождем

    в деревне сибирской

    над районом ноябрьской ночью

    жужжание, первый морозец и холодно спать

    холодно дома дышать и слышно

    как в темных домах кричат и скрипят

    кишки наших людей

    как в пекарнях ночных он, гудя, выпекается сам,

    издеваясь, кривляясь, ломаясь

    в черных алясках, в штанах адидас

    рано утром по темному льду на остановки идущих,

    пахнущих газом, дикая песня —

    да, тех, что поддерживают режим,

    вам сказали, но так выходит,

    что кишечники взяли свое,

    а в лицах — совсем другое

    или студентки мы с Леной, несколько лет, бегающие в «Пятерку» за

    белым, жрущие как попало, огромные, с толстыми ляжками,

    тучные, вечно, жирные и голодные,

    желающие пожрать

    этот хлеб, картонный московский хлеб для неуспешных, пекарен вне

    бельгийских, французских, с кунжутом и солью морской,

    для гандонов гарцующих по тверской

    и мы даже не знаем кем он был приготовлен

    чем смазан, с каким трудом,

    больше ста лет не видели хлебных печей, и сами мертвы, не

    исключено,

    что это вовсе не хлеб, его не пекут, не месят, а черт знает что, во сне,

    на берегу моря, в шикарной гостинице, худой загорелой мне,

    все, что связано с хлебом приснилось мне.

On the bookshelves

fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)