Read

Точка и линия на плоскости

Автобиографическая повесть «Ступени» и теоретическое исследование глубинных основ художественного языка «Точка и линия на плоскости» написаны В. Кандинским, одним из крупнейших художников XX века, открывшим историю русского авангарда. Эти тексты составляют важную часть теоретического исследования мастера, позволяют глубже и полнее понять суть его художественного творчества.
more
Impression
Add to shelf
Already read
311 printed pages

ImpressionsAll

anastasia
anastasiashared an impression4 days ago
🔮Hidden Depths

не уверена, что кому-то вообще под силу прочитать ту музыку, которую заложил в свои картины Кандинский, но из этой книги можно получить общее представление о принципах его художественного языка

Egor Cherkasov
Egor Cherkasovshared an impression5 months ago

Для гиков от мира искусства и дизайна. Местами очень интересно, местами невыносимо. Для тех, кто хочет залезть в голову Василия Васильевича, посмотреть его глазами на теорию графики и живописи, порассуждать об основах композиции, терпеливо разобраться в его языке. Некоторые вещи я просто не понял, как ни старался. Тем, кто просто хочет узнать побольше о Кандинском - лучше почитать что-то другое.

И да, ужасный перевод книги в цифровую версию! Прямо на двойку. Думаю, печатная версия в разы приятней и читабельней.

Gleb Sologub
Gleb Sologubshared an impression2 years ago
🙈Lost On Me
🔮Hidden Depths

Сборник из автобиографических заметок и основного труда, в котором содержится теоретическое обоснование абстракционизма. В упрощенно-практическом виде входит нынче в любой курс основ композиции. Однако, это не только и не столько практическое руководство, сколько философский трактат о настоящем и будущем искусства.

👎
💩Utter Crap
🙈Lost On Me
🔮Hidden Depths

Авангардисты наркоманы обоссаные.

👍
🙈Lost On Me
🔮Hidden Depths

👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot

QuotesAll

Наиболее напряженным является острый угол – он же и наиболее теплый.
Мне думалось, что ничего не стоит хорошенько начернить копыта. Я набрал, сколько сумел, черной краски на кисть. Один миг — и я увидел четыре черных, чуждых бумаге, отвратительных пятна на ногах лошади. Позже мне так понятен был страх импрессионистов перед черным, а еще позже мне пришлось серьезно бороться со своим внутренним страхом, прежде чем я решался положить на холст чистую черную краску.
Должны были пройти многие годы, прежде чем путем чувства и мысли я пришел к той простой разгадке, что цели (а потому и средства) природы и искусства существенно, органически и мирозаконно различны — и одинаково велики, а значит, и одинаково сильны.
Улицу можно наблюдать сквозь оконное стекло, при этом ее звуки ослабляются, ее движения превращаются в
фантомы, и сама она сквозь прозрачное, но прочное и твердое стекло представляется отстраненным
явлением, пульсирующим в «потустороннем».
В нашем представлении этот нуль – геометрическая точка – связан с высшей степенью самоограничения, то есть с величайшей сдержанностью, которая тем не менее говорит.
отказавшись от кафедры в Дерпте ради мюнхенской художественной школы, он не отказался от ценностей науки. Кстати сказать, это принципиально объединяет Кандинского с такими выдающимися теоретиками искусства, как Фаворскийи Флоренский, и столь же принципиально отличает его труды от революционной риторики Малевича, не затруднявшего себя ни строгими доказательствами, ни внятностью речи
Индексы замещают нечто по смежности, иконические знаки — по сходству, символы — на основании определенной конвенции (договоренности)
Ole
Olehas quoted12 days ago
Таким образом, было бы ошибкой считать, что поздняя смена профессиональной ориентации перечеркнула ранний опыт; отказавшись от кафедры в Дерпте ради мюнхенской художественной школы, он не отказался от ценностей науки. Кстати сказать, это принципиально объединяет Кандинского с такими выдающимися теоретиками искусства, как Фаворскийи Флоренский, и столь же принципиально отличает его труды от революционной риторики Малевича, не затруднявшего себя ни строгими доказательствами, ни внятностью речи.
Мне пришлось тренироваться в умении держать себя на вожжах, не давать себе безудержного хода, править этими силами. С годами я понял, что работа с лихорадочно бьющимся сердцем, с давлением в груди (а отсюда и с болью в ребрах), с напряжением всего тела не дает безукоризненных результатов: за таким подъемом, во время которого чувство самоконтроля и самокритики минутами даже вовсе исчезает, следует неминуемо скорое падение. Такое утрированное состояние может продолжаться в лучшем случае несколько часов, его может хватить на небольшую работу (оно отлично эксплуатируется для эскизов или тех небольших вещей, которые я называю «импровизациями»), но его ни в каком случае не достаточно для больших работ, требующих подъема ровного, напряжения упорного и не ослабевающего в течение целых дней
Иногда лишь необыкновенное потрясение способно перевести нас из мертвого состояния к живому ощущению.
между этими цветами может быть обнаружено глубинное и потому не сразу заметное родство: оба они молчат
«В произведении искусства отражается тождество сознательной и бессознательной деятельностей... Художник как бы инстинктивно привносит в свое произведение помимо того, что выражено им с явным наме рением, некую бесконечность, полностью раскрыть которую не способен ни один конечный рассудок... Так обстоит дело с каждым истинным произведением искусства; каждое как будто содержит бесконечное число замыслов, допуская тем самым бесконечное число толкований, и при этом никогда нельзя установить, заключе
чем должен быть заменен предмет?
строки Шеллинга: «В произведении искусства отражается тождество сознательной и бессознательной деятельностей... Художник как бы инстинктивно привносит в свое произведение помимо того, что выражено им с явным наме рением, некую бесконечность, полностью раскрыть которую не способен ни один конечный рассудок...
К тому же времени относятся два события, наложившие печать на всю мою жизнь. Это были: французская импрессионистская выставка в Москве — и особенно «Стог сена» Клода Моне — и постановка Вагнера в Большом театре — «Лоэнгрин».
До того я был знаком только с реалистической живописью, и то почти исключительно русской, еще мальчиком глубоко впечатлялся «Не ждали», а юношей несколько раз ходил долго и внимательно изучать руку Франца Листа на репинском портрете, много раз копировал на память Христа Поленова, поражался «Веслом» Левитана и его ярко писанным отраженным в реке монастырем и т. п.
Синее, синее поднималось, поднималось и падало.
Острое, тонкое свистело и втыкалось, но не протыкало.
разгадке, что цели (а потому и средства) природы и искусства существенно, органически и мирозаконно различны — и одинаково велики, а значит, и одинаково сильны. Эта разгадка, руководящая
Изобразительные искусства потому и называются так, что в них доминирует иконический (то есть изобразительный) тип знака.
Эти тона должны были быть первоначально (и особенно в темных частях) совершенно запрятанными22 и открываться углубившемуся, внимательному зрителю лишь со временем
Искусство пользуется знаками разных типов. Это так называемые индексы, иконические знаки, символы. Индексы замещают нечто по смежности, иконические знаки — по сходству, символы — на основании определенной конвенции (договоренности). В разных искусствах тот или иной тип знака получает преобладающую значимость. Изобразительные искусства потому и называются так, что в них доминирует иконический (то есть изобразительный) тип знака. Что значит — воспринять такой знак? Это значит по видимым признакам — очертаниям, форме, цвету и т. д. — установить сходство означающего с означаемым: таков, например, рисунок дерева по отношению к самому дереву. Но что значит сходство? Это значит, что воспринимающий извлекает из памяти образ, на который его наводит воспринимаемый знак. Не обладая памятью о том, как выглядят вещи, нельзя вообще воспринять изобразительный знак. Если же речь идет о вещах несуществующих, то их знаки воспринимаются по аналогии (по сходству) с существующими. Такова элементарная основа изобразительности. Теперь вообразим, что сама эта основа подвергнута сомнению или даже отрицанию. Форма знака утрачивает сходство с какими-либо вещами, а восприятие — с памятью. А что же приходит вместо отвергнутого? Знаки ощущений как таковых, индексы чувства? Или вновь создаваемые художником символы, о значении которых зритель может только догадываться (ибо конвенция еще не заключена)? И то и другое. Именно в этом состоит «революция знака», инициированная Кандинским.

On the bookshelvesAll

Серёга Шабалин

Качай мозг!

Bang! Bang! Education

Полка Поллока

Галина Налимова

Искусство - Архитектура

vetki

Биографии и мемуары

Related booksAll

Related booksAll

Василий Кандинский

О духовном в искусстве

Рудольф Арнхейм

Искусство и визуальное восприятие

Казимир Малевич

Черный квадрат

Анна Арутюнова, Кети Чухров, Стас Шурипа

Избранные лекции по современному искусству и философии

Джон Бёрджер

Искусство видеть

Анна Арутюнова

Арт-рынок в XXI веке. Пространство художественного эксперимента

Сьюзен Сонтаг

Против интерпретации и другие эссе

On the bookshelvesAll

Качай мозг!

Полка Поллока

Искусство - Архитектура

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)