ru
Георгий Иванов

Петербургские зимы

Notify me when the book’s added
To read this book, upload an EPUB or FB2 file to Bookmate. How do I upload a book?
    Evgenia Latypovahas quotedlast month
    литературной хронике промелькнула новость: Вл. Нарбут издает новую книгу «Аллилуйя». Как известно, значение, которое поэт придает появлению своей книги — обратно пропорционально впечатлению от этого же события на читателя.
    Evgenia Latypovahas quoted2 months ago
    Я прочел это и еще несколько таких же «качающихся» туманных стихотворений, подписанных незнакомым именем, и почувствовал толчок в сердце:

    — Почему это не я написал!

    Такая "поэтическая зависть" — очень характерное чувство. Гумилев считал, что она безошибочней всех рассуждений определяет «вес» чужих стихов.
    Evgenia Latypovahas quoted3 months ago
    В чем тут дело? Может быть, в том, что самой природе искусства противна умеренность. "Либо пан, либо пропал". Пропадают неизмеримо чаще. Но между верхами и подонками — есть кровная связь. «Пропал». Но мог стать паном и, может быть, почище других. Не повезло, что-то помешало — голова «слабая» и воли нет. И произошло обратное «пану» — «пропал». Но шанс был. А средний, «чистенький», «уважаемый», никак, никогда не имел шанса — природа его совсем другая.
    Evgenia Latypovahas quoted3 months ago
    — Трудно на вас работать, господин Гумилев. Селезнем ходите, рант сбиваете. Никак подметку не приладишь.

    — Это у меня походка кавалерийская.

    — Может, и кавалерийская, только, извиняюсь, косолапая…
    Пашаhas quoted9 months ago
    Тиняков в трезвом виде был смирен и имел вид забитый и грустный. В пьяном, а пьян он был почти всегда, — он становился предприимчивым.
    Пашаhas quoted9 months ago
    — Если есть бессмертие души… Да… А оно есть… И Бог спросит меня… Там… Что ты, Николай, сделал… Сыграй!., я ему сыграю… Да… Я ему сыграю… Чижика.

    — И буду… прав, а?

    — Прав… прав… — кричат пьяные голоса. — Здорова, Цыбульский… Так и надо. Чижика ему… Выпьем…
    Пашаhas quoted9 months ago
    К десяти вечера — «Эдельвейс» полон. «Торгуют» официально до двенадцати — засиживаются гости до часу. Потом в «Доминик» на Невском, открытый до трех ночи… А в четыре утра, на Сенной, начинают открываться извозчичьи чайные — яичница из обрезков и спирт в битом чайнике на коричневой от грязи скатерти. Это называется пить "с пересадками"…
    Пашаhas quoted9 months ago
    И нарядная горничная несет ему на серебряном подносе «кофе» — графин водки и огурец…
    Sasha Koksharovahas quotedlast year
    Я близко знал Блока и Гумилева. Слышал от них их только что написанные стихи, пил с ними чай, гулял по петербургским улицам, дышал одним с ними воздухом в августе 1921 года — месяце их общей — такой разной и одинаково трагической смерти… Как ни неполны мои заметки о них — людей, знавших обоих так близко, как знал я, в России осталось, может быть, два-три человека, в эмиграции — нет ни одного…
    Sasha Koksharovahas quotedlast year
    Много было весен,
    И опять весна.
    Бедный мир несносен,
    И весна бедна.

    Что она мне скажет
    На мои мечты,
    Ту же смерть покажет,
    Те же все цветы,

    Что и прежде были,
    У больной земли,
    Небесам кадили,
    Никли да цвели
    Sasha Koksharovahas quotedlast year
    я?.. Какой же я дурак, если я смотрю на Рафаэля и плачу? Вот… — он достает из бумажника, тоже украшенного короной, затрепанную открытку. — Вот… Мадонна… Сикстинская… Был за границей. Берлин там. «Цоо», тигра икрой кормил, — ничего, жрет, еще просит, — видно, вкусней человечины
    Sasha Koksharovahas quotedlast year
    Петербург встретил его неприязненно: мелкий холодный дождь над Обводным каналом — веял безденежьем.
    Sasha Koksharovahas quoted2 years ago
    Не знаю, запротестовал ли, наконец, "милый человек", или самой Вере Александровне снова захотелось похозяйничать, — но «Привал» все-таки открылся. Летом 1917 года — там за одним и тем же «артистическим» столом сидели Колчак, Савинков и Троцкий. И Вера Александровна выглядела уже совершенной Лукрецией в этом обществе
    Sasha Koksharovahas quoted2 years ago
    Только мы: я, барышня из Херсона и Петухов. Трое из ста шестидесяти миллионов.
    О, Русь! О, rus
    Sasha Koksharovahas quoted2 years ago
    Русские? — Старик пристукнул пузырь на распластанной подметке. — Хе, хе… Кто русские… (Где я слышал этот хрипловатый голос и это хихиканье? Ведь слышал же?).
    — Русские? Как бы вам сказать… Ну, для примера, вот вам наш Санкт-Петербург — град Святого Петра, хе-хе… Кто его строил? Петр, скажете
    Sasha Koksharovahas quoted2 years ago
    шпроты, и белая головка — чего хочешь. И не за деньги, хотя бы по старой цене, а даром — бери, что желаешь, ешь, что желаешь, пей — все бесплатно на вечные времена, только его в сердце держи…
    Я осто
    Sasha Koksharovahas quoted2 years ago
    т Бога-то вы отвернулись. Отвернулись, ладно, очень хорошо. Но мало от Бога отвернуться, мало, друзья. Надо еще перед Ним заслужить. Так, думаете, он вас и примет сразу, так и начнет помогать, едва крест с шеи долой…
    — Да как же заслужить? Церкви ему строить? Акафисты петь?
    — И церкви, и акафисты, и в сердце своем его одного иметь. Главное — в сердце иметь. Тогда он и поможет.
    — Что же тогда будет, когда поможет?
    — Все будет, все, слышишь. Булки разные, и ветчина, и шпро
    Alina Boyevahas quoted2 years ago
    …В стеклянном тумане, над широкой рекой — висят мосты, над гранитной набережной стоят дворцы, и две тонких золотых иглы слабо блестят… Какие-то люди ходят по улицам, какие-то события совершаются.
    Alina Boyevahas quoted2 years ago
    портретом автора с хризантемой в петлице и лихим росчерком…
    Alina Boyevahas quoted2 years ago
    Синодальная типография потребовалась Нарбуту — потому что он желал набрать книгу церковнославянским шрифтом. И не простым, а каким-то отборным.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)