ru
Free
Read

Шум времени

Осип Мандельштам (1891–1938) — одна из ключевых фигур русской культуры XX века, ее совершенно особый и самобытный поэтический голос. «В ремесле словесном я ценю только дикое мясо, только сумасшедший нарост», — так определял Мандельштам особенность своей прозы с ее афористичной, лаконичной, плотной языковой тканью. Это прежде всего «Шум времени», не летопись, а оратория эпохи — и вместе с тем воспоминания, глубоко личные.

В книгу вошли произведения «Шум времени», «Феодосия», «Египетская марка», «Четвертая проза», «Путешествие в Армению», ярко запечатлевшие общественную и литературную жизнь 10–30-х годов ушедшего столетия.
more
Impression
Add to shelf
Already read
451 printed pages
Биографии и мемуары

ImpressionsAll

Петербург. Конец XIX - начало XX века. Гениальный Мандельштам переносит на сто лет назад. Ты действительно находишься там! Ухмыляешься над политикой Александра III, гуляешь по "немецкой" Риге, разглядываешь нос Витте, участвуешь в событиях 1905 года, знакомишься с революционерами. Жизнь того времени понятна, ретроспектива срабатывает.

Особенность данного произведения ещё и в уникальном таланте автора. У Мандельштама выразительный и разнообразный русский язык. Можно изучать красоту родного языка, читать, ощущать,использовать забытые слова, изящные обороты.

QuotesAll

стихотворении «Автопортрет» (1914):
В поднятьи головы крылатый
Намек — но мешковат сюртук;
В закрытьи глаз, в покое рук —
Тайник движенья непочатый.
Так вот кому летать и петь
И слова пламенная ковкость, —
Чтоб прирожденную неловкость
Врожденным ритмом одолеть!
Я уменьшаюсь там — меня уж не заметят,
Но в книгах ласковых и в играх детворы
Воскресну я — сказать, что солнце светит.

О. Мандельштам. «Ода» (1937)
уличные путешествия царя и его семьи. Я хорошо навострился распознавать эти штуки. Как-нибудь у Аничкова, как усатые рыжие тараканы, выползали дворцовые пристава: «Ничего особенного, господа. Проходите, пожалуйста, честью просят…» Но уже дворники деревянными совками рассыпали желтый песок, но усы околоточных были нафабрены и, как горох, по Караванной или
Мой щегол, я голову закину —
Поглядим на мир вдвоем:
Зимний день, колючий, как мякина,
Так ли жестк в зрачке твоем?
Хвостик лодкой, перья черно-желты,
Ниже клюва в краску влит,
Сознаешь ли — до чего щегол ты,
До чего ты щегловит?
Что за воздух у него в надлобье —
Черн и красен, желт и бел!
В обе стороны он смотрит — в обе! —
Не посмотрит — улетел!
где с тихим шипением разливался конституционный яд.
Затем выходил александринский актер Самойлов и, бия себя в грудь, истошным голосом, закатываясь от крика и переходя в зловещий шопот, читал сти
не дай бог какие веселенькие домики
Записи 1935–1936 годов

Когда писатель вменяет себе в долг во что бы то ни стало «трагически вещать о жизни», но не имеет на своей палитре глубоких контрастирующих красок, а главное — лишен чутья к закону, по которому трагическое, на каком бы маленьком участке оно ни возникало, неизбежно складывается в общую картину мира, — он дает «полуфабрикат» ужаса или косности — их сырье, вызывающее у нас гадливое чувство и больше известное в благожелательной критике под ласковой кличкой «быта».
Внимание — доблесть лирического поэта, растрепанность и рассеянность — увертки лирической лени.
девяностые годы слагаются в моем представлении из картин разорванных, но внутренне связанных тихим убожеством и болезненной, обреченной провинциальностью умирающей жизни.
От Вячеслава Иванова Мандельштам мог услышать о таком резком разграничении западного (индивидуалистического) и русского (соборного) представления о призвании поэта: «Для человека западной обмирщенной образованности лучший свет человечества — гений, для русского народа — святой»
Этот Щедрин глядел Вием и губернатором и был страшен, особенно в темноте.
совершенно чужой век и отдаленную обстановку, но никак не еврейскую. Если хотите, это был чистейший восемнадцатый, или даже семнадцатый век просвещенного гетто где-нибудь в Гамбурге.

On the bookshelvesAll

Иван

100 книг, которые нужно прочитать, чтобы понимать себя и других

vetki

Биографии и мемуары

Константин Шаранов

Геном русской души

Лукинская Алина

Форточка

Related booksAll

Related booksAll

Осип Мандельштам

Век мой, зверь мой (сборник)

Осип Мандельштам
Чет­вер­тая проза

Осип Мандельштам

Четвертая проза

Надежда Мандельштам

Мой муж – Осип Мандельштам

Осип Мандельштам
Еги­пет­ская марка

Осип Мандельштам

Египетская марка

Осип Мандельштам

Стихотворения. Проза

Осип Мандельштам
Осип Ман­дель­штам. Со­чи­не­ния

Осип Мандельштам

Осип Мандельштам. Сочинения

Осип Мандельштам

Камень, Tristia

On the bookshelvesAll

100 книг, которые нужно прочитать, чтобы понимать себя и других

Биографии и мемуары

Геном русской души

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)