Read

История любви

Обычная история. Вечная как мир. Они встретились случайно – будущий юрист, один из лучших в Гарварде, и студентка музыкального колледжа, умная и своенравная. Влюбились, поженились, стали жить. Иногда ссорились. Мечтали о детях, но жизнь рассудила иначе.
Этот роман никого не оставляет равнодушным, хотя впервые увидел свет более 50 лет назад, совсем в другую эпоху.
Одноименный фильм (режиссер А. Хиллер) получил больше десяти престижнейших кинопремий, в том числе «Оскара» за лучшую музыку и пять (!) «Золотых глобусов».
more
Impression
Add to shelf
Already read
103 printed pages
Современная проза

ImpressionsAll

Khanim Akhmedova
Khanim Akhmedovashared an impression9 months ago
💞Loved Up
💧Soppy

Понравилось очень, любовь искренняя и без притворства..очень трогательно..надо помнить о том, что людей которых мы любим может не стать однажды и ценить каждую минуту с ними

Tatiana Gasinez
Tatiana Gasinezshared an impressionlast year
👍
💧Soppy

Это потрясающая книга. Простая и очень глубокая. Я прочитала ее первый раз лет 15 назад. А вчера на концерте увидела похожее название и с трудом нашла, чтобы перечитать.
Рекомендую людям, которые находятся на распутье своих отношений или просто людям, которым надо понять какие отношения им нужны. Это очень эмоциональная книга.

👍
🚀Unputdownable
💧Soppy

🔮Hidden Depths
💞Loved Up
🚀Unputdownable
💧Soppy

Лучшая книга которую я когда либо читал...

💞Loved Up
🐼Fluffy

На один вечер. Не плохо

Valeria Gzel
Valeria Gzelshared an impressionlast year
👍
💞Loved Up

Произведение одновременно наполнено счастьем и болью, заставляет задуматься о том, что значит по-настоящему любить

Gleb Sologub
Gleb Sologubshared an impression2 years ago
👍
💞Loved Up
🚀Unputdownable

Красивая и грустная история

QuotesAll

Две любящих души взмывают в небеса,
Все ближе, молча, и глаза – в глаза,
Из трепета переплетенных рук родится пламя…[22]
— Ты завалишь экзамен, Оливер.
Мы сидели у меня в комнате в воскресенье днем и занимались.
— Оливер, ты завалишь экзамен, если будешь просто сидеть и смотреть, как занимаюсь я.
— Никуда я не смотрю, я занимаюсь.
— Не ври. Ты разглядываешь мои ноги.
— Только иногда. В начале каждой главы.
— Что-то уж очень короткие главы в твоей книге.
— Слушай, самовлюбленная красотка, не так уж ты хороша.
— Я знаю. Но что я могу поделать, если ты думаешь иначе.
Я отбросил книгу и подошел к ней.
— Дженни, ну как я могу читать Джона Стюарта Милля, если каждую секунду умираю от желания заняться с тобой любовью.
Какого черта ты себя здесь держишь за самую умную? – спросил я.
– Потому что ни за что на свете не пошла бы с тобой пить кофе, – ответила она.
– А кто тебе сказал, что я собираюсь тебя пригласить?
– Вот, – сказала она. – И ты – полный идиот именно потому, что не собираешься
Можно рассказать о том, как она любила Моцарта и Баха. И «Битлов». Ну, и меня. Как-то раз, когда мне изрядно наскучила ее болтовня о музыкальных пристрастиях, я спросил: «В каком порядке ты всех нас любишь?» На что она, растянув губы в улыбке, ответила: «В алфавитном», что в тот момент меня тоже за
Какого черта ты себя здесь держишь за самую умную? – спросил я.
– Потому что ни за что на свете не пошла бы с тобой пить кофе, – ответила она.
– А кто тебе сказал, что я собираюсь тебя пригласить?
– Вот, – сказала она. – И ты – полный идиот именно потому, что не собираешься!
Одним из качеств, определяющих настоящего победителя, является, как ни странно, умение проигрывать.
А как веду себя я? Как мальчик? Как девочка? Как мышь?
Две любящих души взмывают в небеса,
Все ближе, молча, и глаза – в глаза,
Из трепета переплетенных рук родится пламя…
— Кавиллери, — вежливо поправила Дженни. Я переврал ее фамилию — в первый и единственный раз в жизни. — Как в опере «Cavalleria Rusticana»? — спросила моя мать, желая, видимо, показать, что, несмотря на незаконченное высшее образование, женщина она культурная.
Я ничего не мог сделать. Неужели Дженни не понимала, что требует невозможного? Что я сделал бы для нее все что угодно, только не это? Я уставился в пол, упрямо качая головой и чувствуя себя очень неловко. И тут Дженни произнесла яростным шепотом слова, каких я от нее никогда не слышал: — Ты просто бессердечный подлец, — сказала она. Затем завершила разговор с отцом: — Мистер Баррет, Оливер хочет, чтоб вы знали: по-своему он… Она остановилась, чтобы перевести дыхание. Это было нелегко, потому что она все еще плакала. Я был настолько изумлен, что молча ожидал окончания моего мнимого «послания». — Оливер очень вас любит, — быстро проговорила она и бросила трубку. Нет рационального объяснения тому, что я сделал в следующее мгновение. Это был приступ помешательства — больше мне нечего сказать в свое оправдание. Нет, не так: у меня вообще нет оправдания. Нельзя мне простить то, что я сделал. Я вырвал у нее телефон — из розетки тоже — и в бешенстве швырнул его через всю комнату. — Будь ты проклята, Дженни! Может, уберешься из моей жизни! Я застыл на месте, тяжело дыша как зверь, в которого внезапно превратился. Господи, что на меня нашло? Я повернулся к Дженни. Но она исчезла.Именно исчезла — я даже не услышал шагов на лестнице. Наверное, она бросилась вон в то самое мгновение, когда я схватил телефон. Ее пальто и шарф остались на вешалке. Я не знал, что делать, но боль и отчаяние от этого были меньше, чем от того, что я уже сделал. * * * Я искал ее повсюду. В библиотеке Юридической школы, пробираясь между рядами зубрящих студентов, я прошел зал из конца в конец не меньше десяти раз. Не проронил ни звука, но лицо у меня было такое, что я наверняка взбудоражил всю эту блядскую библиотеку. Наплевать. Дженни там не было. Затем я прочесал Харкнесс-Коммонс, холл, кафетерий. Очертя голову бросился в Агасси-холл в Рэдклиффе. Там ее тоже не было. Я кидался то туда, то сюда, и ноги мои не поспевали за бешено стучащим сердцем. Может быть, она в Пейн-холле? Там внизу — комнаты для занятий фортепьяно. Я знаю Дженни. Когда она сердится, она садится и колотит по блядским клавишам. Допустим. А когда до смерти перепугана? Эти фортепьянные классы — какой-то сумасшедший дом. Из-за всех дверей доносятся обрывки музыки — Моцарт, Барток, Бах, Брамс, — сливаясь в безумную какофонию. Конечно, Дженни здесь! Инстинкт велел мне остановиться перед дверью, за которой кто-то (сердито?) выколачивал из инструмента
Глава 3 Во время игры с Корнеллом я получил травму. Правда, это произошло по моей вине. В одной крутой схватке я допустил досадную ошибку, назвав их центрального нападающего «трахнутым кэнуком» [6]. При этом я имел неосторожность забыть, что четыре члена их команды – канадцы и, как выяснилось, все четверо – лютые патриоты… Я получил не только травму, но и оскорбление, потому что меня же и удалили с площадки… На целых пять минут! Садясь на скамейку штрафников, я видел, как наш тренер рвал на себе волосы. Ко мне подскочил Джеки Фелт. И только тогда я осознал, что вся правая сторона моего лица превратилась в кровавое месиво. – Господи Иисусе! – повторял Джек, обрабатывая мою рану кровоостанавливающим карандашом. – Господи Боже мой, Олли! Я спокойно сидел и молчал, тупо уставившись в пространство. Мне было стыдно смотреть на лед, где уже начали оправдываться мои самые худшие опасения: шайба влетела в наши ворота. Корнеллские болельщики визжали, ревели и свистели. Счет сравнялся. Теперь Корнелл мог преспокойно выиграть этот матч, а значит, и титул чемпиона Плющевой Лиги. Вот дьявол! А я отсидел еще только половину штрафного времени… На противоположной трибуне среди немногочисленных гарвардских болельщиков царило угрюмое молчание. К этому моменту все зрители уже забыли обо мне, и лишь один не отрывал глаз от скамейки штрафников… Там, по другую сторону ледяного пространства, сидел Камнелицый и бесстрастно наблюдал, как исчезают под пластырем последние капли крови на лице его единственного сына. О чем он думал? «Ай-яй-яй» или же что-нибудь в этом роде ?.. Возможно, Камнелицый по привычке предавался в этот миг самовосхвалению: оглядитесь вокруг – сегодня здесь так мало гарвардцев, но среди этих немногих – я. Я, Оливер Бэрретт III, крайне серьезный человек, занятый своими банками и разными прочими вещами, я все-таки нашел время приехать в Итаку, чтобы присутствовать на каком-то вшивом хоккейном матче… Это была наша последняя большая игра… И мы проиграли со счетом 3:6. После матча мне сделали рентген, и выяснилось, что кости целы. Тогда Ричард Сельцер, доктор медицины, наложил на мою щеку двенадцать швов. В раздевалке было пусто. Должно быть, все уже
Еда оказалась такой же отвратительной, как и наш разговор
– Слава Богу, что ты хотя бы по поводу своего отца комплексуешь, – ответила она. – Получается, что и ты не идеал. – Да? Ты, что ли, идеал? – Конечно, нет, Преппи. Иначе я бы встречалась не с тобой. Ну вот, опять она за свое.
не заинтересовался продолжением диалога.
Любовь – это когда не нужно говорить «прости».

On the bookshelvesAll

Supergirlsbooks

Supergirls Books&Cinema Club

Elena

Роман

Ксения Купер

коротко

Mariana Ko

Women's world

Related booksAll

Related booksAll

Эрик Сигал

История Оливера

Эрик Сигал

Сценарий счастья

Эрик Сигал

Сильнодействующее средство

Эрик Сигал

Исцеляющая любовь

Эрик Сигал

Мужчина, женщина, ребенок

Эрик Сигал

Однокурсники

Франсуаза Саган

Ангел-хранитель

On the bookshelvesAll

Supergirls Books&Cinema Club

Роман

коротко

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)