Слабое сердце, Федор Достоевский
ru
Free
Read

Слабое сердце

В огромном мегаполисе снуют толпы муравьев-чиновников. Они одинаково одеты, работают с бумагами. Живут в похожих каменных домах. Их жизнь подчинена распорядку. Но у каждого из них есть сердце. В глубины человеческих переживаний проникает гений Ф.М. Достоевского.
more
Impression
Add to shelf
Already read
52 printed pages
Бесплатно

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

Юлиана
Юлианаshared an impression6 months ago

Любовь - это нормально для тех, кто справляется с психическими перегрузками. Чарльз Буковски

charlie
charlie shared an impression3 months ago
👍
💡Learnt A Lot
💞Loved Up
💧Soppy

Natavan İsmailovs
Natavan İsmailovsshared an impressionlast year
💡Learnt A Lot

Zoe Timofeeva
Zoe Timofeevashared an impressionlast year
👍
🚀Unputdownable

Ирина
Иринаshared an impression2 years ago
👍

QuotesAll

Потому что ты счастлив, ты хочешь, чтоб все, решительно все сделались разом счастливыми. Тебе больно, тяжело одному быть счастливым! Потому ты хочешь сейчас всеми силами быть достойным этого счастья
Отчего же он с ума сошел?»
— От бла-благо-дарности! — мог только выговорить Аркадий Иванович.
Все выслушали ответ его в недоумении, и всем показалось странным и невероятным: как же это так может из благодарности сойти с ума человек? Аркадий объяснился как умел.
— Боже, как жаль! — проговорил наконец Юлиан Мастакович. — И дело-то, порученное ему, было неважное и вовсе не спешное. Так-таки, не из-за чего, погиб че
Они побежали и через две минуты вошли в
Аркадий Иванович вообще говорить не умел, мечтать тоже совсем не любил; теперь же тотчас пустился и в мечтания самые веселые, самые свежие, самые радужные
Последний поцелуй вовсе не проиграл от этого; он был короче, поспешней, но зато горячее и крепче. Наконец расстались, и оба друга пустились домой.
Тебе больно, тяжело одному быть счастливым!
Видишь, Аркадий, одним дано многое, другие делают маленькое, как я. Ну, если б от тебя потребовали благодарности, признательности — и ты бы не мог этого сделать?..
— Вася! я решительно не понимаю тебя!
— Я никогда не был неблагодарен, — продолжал Вася тихо, как будто рассуждая сам с собою. — Но если я не в состоянии высказать всего, что чувствую, то оно как будто бы… Оно, Аркадий, выйдет, как будто я и в самом деле неблагодарен, а это меня убивает.
кричал слабосильный Вася
Однако ж войдите и в его положение: смешного тут нет ничего; он стоит в передней, в калошах, в шинели, в ушатой шапке, которую поспешил было сдернуть, весь пребезобразно обмотанный желтым вязаным прескверным шарфом, еще для большего эффекта завязанным сзади. Все это нужно распутать, снять поскорее, представиться в более выгодном виде, потому что нет человека, который не желал бы представиться в более выгодном виде. А тут Вася, досадный, несносный, хотя, впрочем, конечно, тот же милый, добрейший Вася, но, наконец, несносный, безжалостный Вася! «Вот, — кричит он, — Лизанька, вот тебе мой Аркадий! Каков? Вот мой лучший друг
Ты мне рассказывай так, чтоб я смеяться хотел, вот как рассказывай; а важного я не хочу; а то какой же ты будешь приятель? вот ты мне скажи, какой же ты будешь приятель? а?
Потому что ты счастлив, ты хочешь, чтоб все, решительно все сделались разом счастливыми. Тебе больно, тяжело одному быть счастливым!
и ведь это не химера, наше счастье-то ведь не из книжки сказано: ведь это на деле счастливы мы будем!..
Ну вот, ну вот! ты с таким убитым видом смотришь, что у меня вся внутренность ворочается, сердце болит! Ну, что ж? ты меня всегда этак убиваешь! Так и закричит: а-а-а!!! Да ты рассуждай; ну, что ж такое?
Ты мне рассказывай так, чтоб я смеяться хотел, вот как рассказывай; а важного я не хочу; а то какой же ты будешь приятель?
как можно скорее, бросился в постель и начал кувыркаться в ней от восторга, так что стены дрожали.
А намедни, что чашку разбила и попрекать изволили, так это не я, это кошка Машка разбила, а я не догляди за ней; брысь, говорю, проклятая!
Так скрывает себя истинная заслуга и добродетель

On the bookshelvesAll

Достоевский, Владимир
Владимир
Достоевский
Классика, Анастасия
Анастасия
Классика
Классика, Дмитрий Василега
Дмитрий Василега
Классика
Достоевский, Иванов Евгений
Иванов Евгений
Достоевский

Related booksAll

Скверный анекдот, Федор Достоевский
Федор Достоевский
Скверный анекдот
Федор Достоевский
Чест­ный вор
Федор Достоевский
Честный вор
Дядюшкин сон, Федор Достоевский
Федор Достоевский
Дядюшкин сон
Вечный муж, Федор Достоевский
Федор Достоевский
Вечный муж
Хозяйка, Федор Достоевский
Федор Достоевский
Хозяйка
Маленький герой, Федор Достоевский
Федор Достоевский
Маленький герой
Федор Достоевский
Два са­мо­убий­ства
Федор Достоевский
Два самоубийства
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)