Read

Прошу, убей меня!

«Прошу, убей меня» — собрание правдивых скандальнейших историй из уст в уста от непосредственных участников событий, отражающих процесс становления, расцвета и агонии американской панк-сцены, начиная с середины шестидесятых, взрывной деятельности «Фабрики» Энди Уорхола и «Velvet Underground», минуя рок-н-ролльных отморозков «MC5» и «The Stooges» Игги Попа, исступленных поэтов Патти Смит и Ричарда Хелла, эпатаж «New York Dolls», драйв Ramones и кончая арт-провокациями Малькольма Макларена и трагедией Сида Вишеса. Документальный роман — «отчет о проделанной работе» в духе «секса, наркотиков и рок-н-ролла», повествование о ярких безумных жизнях и ранних безвременных уходах, невиданных взлетах и столь же стремительных падениях. Как говорил Егор Летов: «Эта книга обязательно должна быть на столе у всех наших». Здесь собраны самые безумные, самые эпатирующие истории, какие только можно запихнуть под обложку повести о реальных sex, drugs and rock-n-roll. В ней пойман дух безумной энергии нью-йоркской сцены… Это откровенный и подробный вид изнутри.
more
Impression
Add to shelf
Already read
613 printed pages
Биографии и мемуарыКультура

ImpressionsAll

Aleksey Derkach
Aleksey Derkachshared an impression9 months ago
👍
💡Learnt A Lot
🚀Unputdownable

Если вам интересна история появления и развития панк-рока, то эта книга маст рид. Она живая.

Valentina Khoruzhaya
Valentina Khoruzhayashared an impressionlast year
👍

👍
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable

QuotesAll

Ди Ди Рамон: Монти Мелник сделал нам одолжение, пустив нас на репетиционную базу, которая называлась «Мастерские перформанса». Именно с этого и начались Ramones. Мы пытались снять несколько чужих песен, но не смогли. Я понятия не имел, как настраивать гитару, и знал всего один аккорд — «ми». Остальные были не лучше. Джоуи с первой же репетиции уселся за барабаны. На подготовку установки у него ушло два часа. Мы все ждали и ждали, пока Джоуи прицепит все бараба
Ди Ди Рамон: Сид Вишес ходил за мной хвостом. Это было еще до того, как он попал в Sex Pistols. Паренек был приятный и недалекий.
Игги Поп: Впервые я услышал запись The Velvet Underground и Нико на вечеринке в общаге Мичиганского универа. Саунд мне дико не понравился. Ну, в духе: «Как можно было сделать настолько говенную запись? Отвратительно! От всей этой компании так и хочется блевать! Хуевы отвратные хипатые подонки! Ебаные битники, поубиваю всех на хуй! Звук, как из помойки!»
А примерно через полгода меня торкнуло. «О боже! Ну и ну! Это охуительно потрясная запись!» Эта запись стала для меня открытием, и не только в том, что они пели, и не ее величием. Я увидел других людей, которые делали обалденную музыку — в музыкальном плане ничего особенного собой не представляя. Во мне проснулась надежда. Точно так же в свое время я слушал Мика Джаггера. Он мог петь на одной ноте, без модуляции, просто наговаривал: «Эй, давай, детка, детка, я могу уауууу…» Все песни такие монотонные, сплошной речитатив. То же самое было с «Вельветами». Они звучали так просто — и одновременно здорово.
Рони Катрон: Я искренне любил Джима Моррисона, но он был не тем человеком, с кем прикольно отвисать в общественных местах. Я около года тусовался с ним каждый вечер. Джим вел себя так: склонялся над стойкой, заказывал восемь «отверток», клал на стойку шесть «колес» туинала, выпивал две-три «отвертки», принимал два туинала, потом ему надо было сходить отлить, но он не мог покинуть оставшиеся пять «отверток», так что он вынимал из штанов хуй и ссал на месте, тут появлялась какая-нибудь девка и принималась сосать его хуй, потом он приканчивал оставшиеся пять «отверток», а потом оставшиеся четыре туинала, потом он ссал прямо в штаны, а потом мы с Эриком Эмерсоном оттаскивали его домой.
Это был классический вечер Джима
Мне захотелось сэндвич. Он стоил чего-то вроде доллара сорока пяти. Захотелось мне, значит, сэндвич… А этот чувак приносил только две штуки в день. И тетки, которые командовали нашей фабрикой, Стелла Дрэгон и Дотти Нук, уже купили оба.
Больше я ничего не хотела. Бывает такое: хочется чего-то — хоть плачь! Я буквально помирала от тоски по горячему сэндвичу. Чтобы развеяться, решила пройтись на ту сторону железной дороги, к маленькому книжному магазинчику. Иду и высматриваю: чего бы такого почитать? Вдруг вижу: «Озарения». Ну, знаешь, дешевенькая такая книжка, в мягком переплете, «Озарения» Рембо. По-моему, эта книжка была у каждого ребенка. В ней — грубая крупнозернистая фотка самого Рембо. Я подумала: «Неужели он так изящно выглядит?» Этот тип выглядел как гений. Я буквально вцепилась в эту книгу. Даже не знала, о чем она, мне просто понравилось это сильное имя: Рембо. Я, кажется, даже назвала его «Римбод» и думала, что он очень крутой.
Земля, о которой забыло время. Пит Тауншенд как-то здорово об этом сказал. Мол, яркому человеку нелегко жить на Среднем Западе, потому что там нет Лондона или Нью-Йорка, а они необходимы, они наполняют тебя энергией, окружают тебя, танцуют вокруг, стирают все иллюзии…
эта музыка выводила людей на самую обочину сознания
Брассая «Тайный Париж тридцатых».
Я сроду не уважал Оливера Стоуна, но господи, как он изобразил сцену встречи Моррисона и Нико в фильме Doors! «Привет, я Нико, может, перепихнемся?» Он ухитрился переврать ситуацию с точностью до наоборот.
На самом деле я встретил Моррисона в офисе «Электры» в Лос-Анджелесе, и он поехал со мной в Замок на взятой напрокат машине. Моррисон зашел в кухню, там была Нико, и они стояли и пялились друг на друга.
Потом уставились в пол, не говоря друг другу ни слова. Они оба были слишком поэтичны, чтобы что-нибудь сказать. То, что происходило между ними, было весьма скучно, поэтично и молчаливо. Между ними сразу появилась мистическая связь. Было так: Моррисон оттаскал Нико за волосы, потом надрался до зеленых чертей, а я скормил ему весь оставшийся у меня запас наркоты, который еще не стянула Эди Седжвик.
Ронни позвонил парень из налоговой и сказал, что у группы большая задолженность по налогам. Ронни ответил: «Знать ничего не знаю».
Налоговик сказал: «Ну, лучше бы тебе узнать».
На что Ронни сказал: «Слышь, мы тут все наркоманы, мы, блядь, ни хуя не знаем, куда деньги делись».
Чувак сказал: «Ой», — и Stooges никогда больше не получали вестей от налоговой инспекции.
прямо как в документальном фильме про Дилана, «Не смотри назад».
Ла Монти создал место, где он мог устраивать представления на несколько дней и где люди стали дронировать вместе с ним. Дронировать — это значит долго-долго тянуть одну ноту. Только человек заходит — ему тут же предлагают дронировать. По крайней мере так все было, когда там тусовался Джон Кейл.
Rust
Rusthas quoted2 years ago
и новой игрушкой в туре Ziggy Stardust. Но когда мы были в Сан-Франциско, он спросил меня: «Ты меня любишь?»
Дронировать — это значит долго-долго тянуть одну ноту.
Ребята из Sex Pistols были неагрессивными людьми, но когда на сцене они выплескивали свои отчаяние и злобу на окружающий мир, в ответ из всех щелей лезло все самое ненормальное и противоестественное.
Пол Морисси: Я понял, что эта группа мне подойдет. Поговорил вечером с «Вельветами», спросил: «У вас есть менеджер?» И осторожный Лу Рид ответил: «Да, ну, что-то типа, может, если честно, но, вот, да, нет»
он был не тем человеком, с кем прикольно отвисать в общественных местах. Я около года тусовался с ним каждый вечер. Джим вел себя так: склонялся над стойкой, заказывал восемь «отверток», клал на стойку шесть «колес» туинала, выпивал две-три «отвертки», принимал два туинала, потом ему надо было сходить отлить, но он не мог покинуть оставшиеся пять «отверток», так что он вынимал из штанов хуй и ссал на месте, тут появлялась какая-нибудь девка и принималась
Я одним из первых уничтожил инструмент на сцене. Сжег виолончель во время собрания МЕА (Молодежная еврейская ассоциация), а народ орал что-то типа «Сожгите композитора!».
, твой дядя, он вернулся из России только через шесть лет после войны, пошел искупаться в воронке от бомбы и утонул».
Искусство становится интересным, когда артист испытывает невероятную боль или невероятную ярость. Нью-йоркские группы жили в мире боли, а английские — в мире ярости.

On the bookshelvesAll

Миша Дегтярев

Ноты и нейроны: книги о музыке

Zvooq

Почувствуй звук

Beat Weekend

Книга вместо трейлера: полка Beat Weekend

Maxim Bindus

Альтернатива

Related booksAll

Related booksAll

Егор Летов

Я не верю в анархию (Сборник статей)

Джон Годфри, Мэттью Коллин

Измененное состояние. История экстази и рейв-культуры

Александр Кушнир

100 магнитоальбомов советского рока

Майлс Дэвис

Автобиография

Анджела Боуи, Патрик Карр

Проходки за кулисы. Бурная жизнь с Дэвидом Боуи

Дебора Кертис

Touching From a Distance

Хазрат Инайят Хан

Мистицизм звука

On the bookshelvesAll

Ноты и нейроны: книги о музыке

Почувствуй звук

Книга вместо трейлера: полка Beat Weekend

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)