ru
Free
Read

Собрание сочинений в пятнадцати томах. Том 8. Вечный муж. Подросток

В настоящем томе печатаются рассказ «Вечный муж» (1870) — один из шедевров психологического искусства писателя — и роман «Подросток» (1875) — второй (после «Бесов») из романов Достоевского, работа над которыми была начата в качестве реализации зародившегося у него в конце 60-х годов замысла романического цикла «Атеизм» (позднее получившего название «Житие Великого Грешника»).
http://rulitera.narod.ru
more
Impression
Add to shelf
Already read
1,068 printed pages
Бесплатно

ImpressionsAll

Evgenia Naumova
Evgenia Naumovashared an impression2 months ago
👍
🔮Hidden Depths
🎯Worthwhile
🚀Unputdownable

QuotesAll

Как это так выходит, что у человека умного высказанное им гораздо глупее того, что в нем остается?
А хозяин, как нарочно, пустился опять толковать о спиритизме и о каких-то фокусах, которые будто бы сам видел в представлении, а именно как один приезжий шарлатан, будто бы при всей публике, отрезывал человеческие головы, так что кровь лилась, и все видели, и потом приставлял их опять к шее, и что будто бы они прирастали, тоже при всей публике, и что будто бы всё это произошло в пятьдесят девятом году
«Итак, всё это только болезнь, всё это „высшее“ одна болезнь, и больше ничего!» — язвительно восклицал он иногда про себя. Очень уж ему не хотелось с этим согласиться.
нынешнее время — это время золотой средины и бесчувствия, страсти к невежеству, лени, неспособности к делу и потребности всего готового. Никто не задумывается; редко кто выжил бы себе идею.
Друг мой, любить людей так, как они есть, невозможно. И однако же, должно. И потому делай им добро, скрепя свои чувства, зажимая нос и закрывая глаза (последнее необходимо). Переноси от них зло, не сердясь на них по возможности, «памятуя, что и ты человек». Разумеется, ты поставлен быть с ними строгим, если дано тебе быть хоть чуть-чуть поумнее средины. Люди по при роде своей низки и любят любить
Великие мысли происходят не столько от великого ума, сколько от великого чувства-с»*
djup
djuphas quoted2 years ago
подымают, несут — и тут вдруг громовый хор. Это — как бы удар голосов, хор вдохновенный, победоносный, подавляющий, что-нибудь вроде нашего «Дори-но-си-ма чин-ми»*,— так, чтоб всё потряслось на основаниях, — и всё переходит в восторженный, ликующий всеобщий возглас: «Hossanna!» как бы крик всей вселенной, а ее несут, несут, и вот тут опустить занавес! Нет, знаете, если б я мог, я бы что-нибудь сделал! Только я ничего уж теперь не могу, а только всё мечтаю. Я всё мечтаю, всё мечтаю;
Спрашивать денег — прегадкая история, даже жалованье, если чувствуешь где-то в складках совести, что их не совсем заслужил.
Что тебе делать, мой милый? Будь честен, никогда не лги, не пожелай дому ближнего своего, одним словом, прочти десять заповедей * : там всё это навеки написано.
смотрю на Россию, может быть, с странной точки: мы пережили татарское нашествие, потом двухвековое рабство и уж конечно потому, что то и другое нам пришлось по вкусу. Теперь дана свобода, и надо свободу перенести: сумеем ли? Так же ли по вкусу нам свобода окажется?
И знай, мой милый, что все эти спасительные заранее советы — всё это есть только вторжение на чужой счет в чужую совесть.
— Ну, а если я не верю всему этому? — вскричал я раз в раздражении.
— И прекрасно, мой милый.
— Как прекрасно?
— Самый превосходный признак, мой друг; самый даже благонадежный, потому что наш русский атеист, если только он вправду атеист и чуть-чуть с умом, — самый лучший человек в целом мире и всегда наклонен приласкать бога, потому что непременно добр, а добр потому, что безмерно доволен тем, что он — атеист. Атеисты наши — люди почтенные и в высшей степени благо надежные, так сказать, опора отечества…
Надо быть слишком подло влюбленным в себя, чтобы писать без стыда о самом себе.
— между тем ты человек, очевидно, умный и в этом качестве мог бы предо ставить такое фырканье тем, которым нечем уж больше отмстить людям за свое ничтожество
довольно сказал, да ведь вы же не поняли.
— А! и ты иногда страдаешь, что мысль не пошла в слова! Это благородное страдание, мой друг, и дается лишь избранным; дурак всегда доволен тем, что сказал, и к тому же всегда выскажет больше, чем нужно; про запас они любят.
Поверь, жизнь всякой женщины, что бы она там ни проповедовала, это — вечное искание, кому бы подчиниться… так сказать, жажда подчиниться. И заметь себе — без единого исключения.

On the bookshelvesAll

Владимир

Достоевский

Ирина Якупова

Русская классика

Julia Tim

Фёдор Достоевский

Лена Жанина

Ф. М. Достоевский

Related booksAll

Related booksAll

Федор Достоевский

Собрание сочинений в пятнадцати томах. Том 1. Повести и рассказы 1846-1847

Федор Достоевский

Собрание сочинений в пятнадцати томах. Том 2. Повести и рассказы 1848-1852

Федор Достоевский

Публицистика 1860-х годов

Федор Достоевский

Село Степанчиково и его обитатели. Записки из Мертвого дома

Федор Достоевский

Собрание сочинений в пятнадцати томах. Том 4. Униженные и оскорбленные. Игрок. Повести и рассказы 1862-1866

Федор Достоевский

Собрание сочинений в пятнадцати томах. Том 15. Письма 1834-1881

Федор Достоевский

Собрание сочинений в пятнадцати томах. Том 15. Дневник писателя 1877, 1980, 1981

On the bookshelvesAll

Достоевский

Русская классика

Фёдор Достоевский

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)