Read

Людское клеймо

Филип Рот — один из наиболее известных сегодня американских авторов. Его произведения регулярно номинируются на Нобелевскую премию. Так было и в 2007, когда от получения самой престижной награды в области литературы Рота отделял только один шаг… Семидесятилетний профессор Коулмен Силк исключен из университета из-за несправедливого обвинения в расизме. Трагедия в том, что Силк, в юности порвавший со своей средой и назвавшийся евреем ради того, чтобы никогда не слышать в свой адрес уничижительное «ниггер», на самом деле переступил через самого себя. И это одно из самых страшных предательств разрушит всю его жизнь.
more
Impression
Add to shelf
Already read
455 printed pages

QuotesAll

писатель, которого отрезвило чтение своего двухлетнего труда — и даже труда одного года, даже полугода, — который, прочтя, нашел его безнадежно скверным и казнил на критической гильотине, обычно приходит в самоубийственное отчаяние и оправляется лишь месяцы спустя.
Пишут подобные вещи люди взрослые и во многих иных отношениях вменяемые
быть? — спросил меня Коулмен. — Я и до того, как узнал про буйного бывшего мужа, был не прочь сохранить все это в секрете. Предвидел что-то в подобном роде
Узколобые, набожные ретрограды, ярые поборники благопристойности, которых хлебом не корми, дай только разоблачить и наказать аморального типа вроде вас
Ты говорил, задавал вопросы, иногда отвечал на мои и был страшно серьезен — но радостной какой-то серьезностью, а я очень старалась поддерживать разговор, но слова находила с трудом. Так что я смотрела на тебя и при этом впитывала и понимала гораздо больше, чем могла ожидать. Но я не способна была заполнить словами пустоту, созданную нашим влечением друг к другу.
Морис и Этель Гительман, представали мрачным приключением, чем-то не столько даже из русской литературы, сколько из комиксов на русские темы,
прикрывая их одним из тех невыразительных костлявых лиц, что, кажется, не таят в себе ровно ничего и говорят лишь о безграничном одиночестве
Опять Батай? Только не это!
Вдруг начал смотреть на окружающее так, как смотрят дураки, вдруг во всем и во всех начал видеть самое хорошее, вдруг полностью отбросил осторожность и недоверие, в том числе к самому себе, вдруг решил, что всем трудностям пришел конец, что все осложнения позади, вдруг забыл не только о своем выборе, но и о том, каким способом его осуществил, вдруг захотел изменить своему прилежанию, дисциплине, трезвой оценке любой ситуации… Как будто можно отказаться от битвы, которую каждая личность ведет в одиночку, как будто можно по собственному хотению быть или не быть самим собой, тем неповторимым и неизменным "я", ради которого, собственно, и ведется битва.
оживили старейшую общественную страсть Америки — исторически, возможно, ее самую вредоносную, самую предательскую радость — экстаз ханжества.
Нет, если вы не жили здесь в 1998 году — вы не знаете, что такое ханжество.
вид уютного благолепия
На человека, которого по виду никак нельзя назвать слабым или болезненным, нравственное страдание подчас действует необычайно сильно. Оно зловредней телесного нездоровья, потому что не облегчается ни морфием, ни спинномозговой блокадой, ни радикальной хирургией. Если уж попался, жди, когда оно тебя прикончит, — раньше не высвободишься. Грубая реальность такого страдания не сравнима ни с чем.
Вдруг начал смотреть на окружающее так, как смотрят дураки, вдруг во всем и во всех начал видеть самое хорошее,
Почему он со мной делится? Да потому, что если хочешь отдаться этому совершенно свободно, кто-то должен знать.
как в ней рождается понимание серьезности своего бегства от реальности
Не видели ни одного фильма Куросавы — до того невежественны. В их возрасте она уже пересмотрела всего Куросаву, всего Тарковского, всего Феллини, всего Фасбиндера, всего Вертмюллера, всего Сатьяджита Рея, всего Рене Клера, всего Вима Вендерса, всего Трюффо, всего Годара, всего Шаброля, всего Рене, всего Ромера, всего Ренуара. А эти младенцы только и видели что "Звездные войны".
Но я не способна была заполнить словами пустоту, созданную нашим влечением друг к другу.
Фауни смеется как барменша, у которой под стойкой на всякий случай припасена бейсбольная бита
mrkr
mrkrhas quoted4 years ago
Тебя что-то возвращает к жизни, а потом оно же тебя и убьет.

On the bookshelvesAll

Veronika Zagieva

Великий Американский Роман

Виталий Пивоваров

100 Лучших книг по версии Дистопии

Olga Ivanova

1001 Books You Must Read Before You Die

Mariana Ko

Contemporary lit

Related booksAll

Related booksAll

Филип Рот

Случай Портного

Филип Рот

Другая жизнь

Жан-Мари Леклезио

Танец голода

Филип Рот

Профессор желания

Хеннинг Манкелль

Китаец

Филип Рот

Наша банда

Филип Рот

Призрак уходит

On the bookshelvesAll

Великий Американский Роман

100 Лучших книг по версии Дистопии

1001 Books You Must Read Before You Die

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)