Энди Уорхол,Пэт Хэкетт

ПОПизм. Уорхоловские 60-е

    Andrey Boborykinhas quotedlast month
    Знал только, что с собой у нее никогда денег не было, но это, кстати, признак настоящего богатства
    Andrey Boborykinhas quoted2 months ago
    Оба знали всяких малоизвестных оперных исполнителей, о ком никто и не слышал, и обходили все магазины пластинок в поисках раритетов и частных записей. Хотя больше всех, конечно, любили Марию Каллас. Они всегда говорили, как же это здорово, что она не бережет свой голос, не сдерживается, ничего не приберегает на завтра. Они узнавали в этом себя
    Andrey Boborykinhas quoted2 months ago
    Часто цитируют мои слова: «Мне нравятся скучные вещи». Ну да, я это сказал и имел в виду именно это. Но это же не значит, что мне не становится скучно
    Andrey Boborykinhas quoted2 months ago
    Может, и так, подумал я. Никогда не знаешь, что кому-то пойдет на пользу, а что – нет
    Andrey Boborykinhas quoted2 months ago
    Подумай обо всех третьесортных работах, хранящихся в запасниках музеев и никем не виденных, обо всех уничтоженных, порой самими авторами, картинах. Остается то, что правящий класс эпохи признает достойным
    b9692296529has quoted2 months ago
    – Ну, слушай, Энди, – сказал он через пару минут, оторвавшись от картин. – Одна полное дерьмо, понадергано отовсюду. А другая – незаурядная: это наше общество, это мы сами, абсолютная красота и обнажение. Первую – на помойку, вторую – выставить.
    krisderya52has quoted2 months ago
    Когда людям нечем заняться, они начинают искать повод поволноваться, а не найдя, сами придумывают себе проблемы.
    spmorozovahas quoted2 months ago
    Похоже, больше всего он любил литературу, туда он и вкладывался по полной. В 60-х он написал пять романов, это не шутки. Некоторым побочные увлечения даются лучше, чем главные, может, потому что в последнем случае они слишком уж стараются, это их сковывает, а мысль о том, что есть что-то, на чем можно отвести душу, дает определенную свободу.
    spmorozovahas quoted2 months ago
    Унылая такая комната. Я заставил ее викторианской мебелью, разбавив старой деревянной лошадкой с карусели, ярмарочным силомером, лампами Тиффани, фигурой индейца, какие часто ставят у табачных лавок, чучелами павлинов и игровым автоматом.
    krisderya52has quoted2 months ago
    Но как ты сделаешь карьеру, если не в состоянии заставить себя хоть над чем-либо работать
    Catherinehas quoted3 months ago
    Энди

    Меня тут больше нет

    Но я в порядке

    С любовью, Билли
    Catherinehas quoted3 months ago
    Абсолютно все записывали друг друга. Машины проникли даже в сексуальную жизнь – всякие дилдо и разнообразные вибраторы, – а теперь они нацелились и на социальную область своими магнитофонами и «полароидами». Обычная шутка у нас с Бриджид была такая – мы все телефонные разговоры начинали словами «подожди, пожалуйста» и бежали подключиться и начать запись. Я доводил себя до истерики только ради того, чтобы получить хорошую пленку. Раз я теперь мало выходил по утрам и вечерам, то проводил кучу времени на телефоне – сплетничая, нарываясь на неприятности, собирая идеи и пытаясь понять, что происходит, – и записывая все это.

    Проблема в том, что расшифровывались записи долго, даже если кто-то работал полный день. В ту пору даже машинистки делали собственные записи – говорю же, все этим занимались.

    Трудно поверить, что совсем немногие журналисты записывали интервью. Они приходили со своими блокнотами и ручками,
    Catherinehas quoted3 months ago
    В любом случае, времена, когда люди могли просто забрести к нам, кончились.

    И все на «Фабрике» старались меня оградить – видели, что я все еще боюсь, так что разворачивали всех, кто вел себя необычно. Я обнаружил, что провожу много времени в маленьком боковом кабинете за закрытыми дверями, общаясь с новой машинисткой. Раньше я всегда любил находиться среди всяких чудаков и ненормальных – я с ними по-настоящему расцветал, – а теперь только и ждал, что они достанут пистолет и выстрелят в меня.

    Видя, как я изменился, Пол сказал:

    – Знаешь, Энди, ты всегда поощрял приходить сюда людей… э… – он подыскивал слова, – не вполне психически здоровых. Но это чревато неприятностями, и теперь ты, – он указал на мою грудь и живот, – знаешь это лучше, чем кто-либо.

    Пол, конечно, был прав – безусловно, мне следовало избегать неуравновешенных типов. Но выбирать, с кем встречаться, а с кем нет, было совершенно не в моем стиле. И более того – в чем я так и не смог никому признаться начистоту – я боялся, что без всех этих сумасшедших и наркоманов, шатающихся поблизости и совершающих свои безумства, я лишусь своей креативности. В конце концов, только они вдохновляли меня с 1964-го, и я не знал, получится ли у меня что-либо без них.
    Catherinehas quoted3 months ago
    Выстрел заставил меня вспомнить всех психов, с которыми мне пришлось общаться. Я подумал о той женщине, которая пришла на 47-ю улицу и прострелила холсты с Мэрилин; о парне, устроившем у нас русскую рулетку. Обо всех, у кого были пушки, – даже у Веры Круз была. Но это всегда казалось мне нереальным – или просто шуткой. Нереальным и осталось – словно кино смотрел. Реальной была только боль – а все вокруг было просто фильмом.

    Я осознал, что случившееся не произошло с кем-нибудь из нас раньше только благодаря случаю. Сумасшедшие всегда интересовали меня из-за своей оригинальности – нормально себя вести они просто не в состоянии. Обычно они никого не могли обидеть, только самих себя беспокоили – но как мне теперь определять, кто есть кто?

    Из-за страха снова попасть под пулю я опасался, что никогда уже не смогу получать удовольствие от общения с теми, кто странно выглядит.
    Catherinehas quoted3 months ago
    носилок у них с собой не было, так что меня посадили в кресло-каталку. Я думал, сильнее той боли, что я испытывал, лежа на полу, не бывает, но теперь понял, что ошибался.

    Меня привезли в больницу «Коламбус» на 19-й улице между Второй и Третьей авеню, в пяти или шести кварталах. Вокруг меня вдруг появилось множество врачей, и я услышал «безнадежно» и «никаких шансов», а потом кто-то произнес мое имя – это был Марио Амайа – и сказал докторам, что я знаменит и у меня есть деньги.

    Операция продлилась около пяти часов, меня спасали
    Catherinehas quoted3 months ago
    Кто-то высидел весь показ, кто-то дрейфовал туда-обратно, кто-то спал в коридоре, спал прямо в зале, а кто-то, как я, не мог оторвать глаз от экрана ни на мгновение. Как ни странно, я сам впервые видел все целиком – мы просто приехали в кинотеатр, собрав все катушки. Я понимал, что больше мы этот длинный вариант уже не покажем, так что это было как жизнь, наши жизни, мелькавшие перед нашими глазами, – случится раз и никогда не повторится.

    На другой день в «Синематеке» стали показывать двухчасовую версию двадцатипятичасового фильма, тем все и кончилось – бо́льшая часть пленки отправилась на склад, а мы с тех пор главным образом стали обдумывать идеи для полнометражных фильмов, которые можно демонстрировать в обычных кинотеатрах.
    Catherinehas quoted3 months ago
    Представлять контркультуру и добиться массового коммерческого успеха – значит говорить и делать радикальные вещи в консервативной форме. Это как поставить спектакль с отличным сценарием и прекрасной хореографией про сборище хиппи, выступающих против Устроенности, в театре с кондиционером в хорошем районе. Или как Маклюэн – написать книгу про то, что книги устарели.

    Остальные – те, кто совсем не заботился о коммерческом успехе, – делали радикальные вещи в радикальном формате, а если публике не удавалось понять содержание или форму – ну извините, нет так нет.

    В этом плане «Волосы» – очень точный расчет, потому что хоть там и рассказывают о жизни хиппи, отношения к хиппи мюзикл не имеет, – конечно, изначально была связь с его создателями, авторами сюжета и текстов Джимом Рэйдо и Джеромом Раньи или постановщиком Томом О’Хорганом, но очень скоро спектакль оказался в руках тех, кто умел делать именно то, что нужно массовому зрителю.
    Catherinehas quoted3 months ago
    Мы ведь годами играли в «звездную эстафету» на вечеринках и презентациях Нью-Йорка, представляя Виву Ультрой, Эди мной, а меня Джерардом, – а иногда люди и сами путали, к примеру, Тома Бейкера («Я, мужчина») с Джо Спенсером («Мотоциклист»), а мы и не думали их поправлять, слишком уж весело было позволять им ошибаться – нам это казалось шуткой. Так что мы в эти антизвездные игры и так играли, без всякого повода
    Catherinehas quoted3 months ago
    – А Роберта где деньги берет? – снова спросил я.

    – У нее очень богатый муж.

    Я опять посмотрел на эту Роберту, пока Джеральдина продолжила:

    – Раньше с ней жила Даниэль Луна, а теперь – мы с Андреа, а ее муж всех содержит.

    Даниэль Луна была первой черной моделью в высокой моде – ослепительная женщина.

    – А сколько Роберте? – спросил я Джеральдину.

    – Тридцать три – богом клянусь! Но она такая худенькая, что по ней и не скажешь.
    Catherinehas quoted3 months ago
    Как-то в сентябре мы с Полом отправились в «Хадсон-театр» посмотреть на публику, пришедшую на фильм «Я, мужчина». Через пару недель у нас там была премьера «Мотоциклиста», и мы хотели узнать, смеются ли зрители, мастурбируют или делают заметки, чтобы было понятно, нравятся им комедия, секс или искусство.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)