ru
Free
Read

В сторону Свана

Человек и время, точнее, человек, пытающийся догнать время, обрести власть над ним, — вот главная тема изысканных, метафоричных, утонченных романов Марселя Пруста. Цикл «В поисках утраченного времени» современники вначале считали автобиографическим — настолько скрупулезна, детальна была рефлексия героя, настолько пристально внимание к мельчайшим оттенкам чувств, мыслей. Пруст пытается познать законы жизни, распознать знаки, которые окружают человека, и вовлекает в этот процесс нас — своих читателей. Добро пожаловать в мир Пруста — загадочный, не похожий на обыденную жизнь. «В сторону Свана» первая книга цикла «В поисках утраченного времени». История трагической любви, интеллектуального прозрения и эпохи, по словам Андре Моруа, «полной печального очарования обреченности». Мир еще прекрасен… Есть еще время наслаждаться каждым мгновением… Еще ничего не кончилось!
more
Impression
Add to shelf
Already read
646 printed pages
БесплатноКлассика

ImpressionsAll

👍

❤️

QuotesAll

Если в таких случаях дедушке нужно было привлечь внимание двух сестер, то ему приходилось прибегать к физическим способам воздействия, применяемым врачами-психиатрами по отношению к некоторым маниакально-рассеянным пациентам: продолжительному постукиванию ножом по стакану или рюмке, сопровождаемому резким окриком и повелительным взглядом, способам жестоким, которыми эти психиатры часто пользуются и при общении с вполне здоровыми людьми, вследствие ли профессиональной привычки, или же потому, что всех людей они считают немного сумасшедшими.
Таким образом, в первый раз печаль моя рассматривалась не как достойный наказания проступок, но как непроизвольная болезнь, получавшая официальное признание;
убежденный во враждебности фиолетовых занавесок и наглом равнодушии стенных часов, которые стрекотали во весь голос, словно меня там не было
Когда в последующей своей жизни мне доводилось встречать, в монастырях например, подлинно святые воплощения деятельного милосердия, то у них бывал обыкновенно живой, решительный, невозмутимый и грубоватый вид очень занятого хирурга, лицо, на котором невозможно прочесть никакого соболезнования, никакой растроганности зрелищем человеческого страдания, никакого страха прикоснуться к нему, лицо, лишенное всякой мягкости, непривлекательное и величественное лицо подлинной доброты.
Но ведь даже в отношении самых незначительных мелочей повседневной жизни мы не являемся материальной вещью, тожественной для всех, с которой каждый может познакомиться, как с подрядными условиями или с завещанием; наша социальная личность создается мышлением других людей. Даже такой простой акт, как «видеть человека, с которым мы знакомы», является в значительной части актом интеллектуальным. Мы наполняем физическую внешность существа, которое мы видим, всеми ранее составившимися у нас по
открытыми глазами, с болезненно напряженным слухом, задыхаясь от тяжелого запаха, с бьющимся
Быть может, неподвижность предметов, окружающих нас, навязана им нашей уверенностью, что это именно они, а не какие-нибудь другие предметы, неподвижностью нашей мысли по отношению к ним.
Привычка! Искусная целительница, врачующая, правда, медленно и сначала равнодушно глядящая на наши страдания по целым неделям
Через секунду прошло много часов с тех пор, как она покинула его.
Во время сна человек держит вокруг себя нить часов, порядок лет и миров.
Привычка! Искусная целительница, врачующая, правда, медленно и сначала равнодушно глядящая на наши страдания по целым неделям в помещениях, где мы временно пребываем, но которую, несмотря на все, так радостно бывает приобрести, ибо без привычки, при помощи одних только усилий разума, мы не могли бы сделать пригодным для жизни ни одно помещение.
Иногда, подобно Еве, родившейся из ребра Адама, во время моего сна рождалась женщина из неудобного положения, в котором я лежал. Ее создавало наслаждение, которое я готов был вкусить, а мне казалось, что это она мне доставляла его. Тело мое, чувствовавшее в ее теле мою собственную теплоту, хотело соединиться с ней, и я просыпался. Остальные люди казались мне чем-то очень далеким рядом с этой женщиной, покинутой мною
больших обедов, на которые его не приглашали, так как не находили в нем достаточного веса, чтобы им можно была блеснуть перед чужими людьми
— Я никогда не поддаюсь влиянию атмосферных пертурбаций, а также совершенно условных делений времени. Я охотно ввел бы в употребление курение опиума или ношение малайского кинжала, но мне совершенно неизвестно употребление часов и зонтика, этих бесконечно более пагубных и к тому же плоско мещанских инструментов.
мне казалось, что я сам являюсь тем, о чем говорила книга; церковью, квартетом, соперничеством Франциска I и Карла V.
Я нежно прижимался щеками к мягким щекам подушки, полным и свежим, словно щеки нашего детства.
Привычка! Искусная целительница, врачующая, правда, медленно и сначала равнодушно глядящая на наши страдания по целым неделям в помещениях, где мы временно пребываем, но которую, несмотря на все, так радостно бывает приобрести, ибо без привычки, при помощи одних только усилий разума, мы не могли бы сделать пригодным для жизни ни одно помещение.
когда будут полоскать рот
но эти размышления принимали несколько своеобразный оборот, — мне казалось, что я сам являюсь тем, о чем говорила книга; церковью, квартетом, соперничеством Франциска I и Карла V.
Когда в последующей своей жизни мне доводилось встречать, в монастырях например, подлинно святые воплощения деятельного милосердия, то у них бывал обыкновенно живой, решительный, невозмутимый и грубоватый вид очень занятого хирурга, лицо, на котором невозможно прочесть никакого соболезнования, никакой растроганности зрелищем человеческого страдания, никакого страха прикоснуться к нему, лицо, лишенное всякой мягкости, непривлекательное и величественное лицо подлинной доброты.

On the bookshelvesAll

Алина Лунёва

Иностранка

Bookriot

ЛикБез: Зарубежная классика

trapiven

Художественная

trapiven

С

Related booksAll

Related booksAll

Марсель Пруст

Под сенью девушек в цвету

Марсель Пруст

Обретенное время

Марсель Пруст

У Германтов

Марсель Пруст

Пленница

Марсель Пруст

Содом и Гоморра

Марсель Пруст

Беглянка

Марсель Пруст

Комбре

On the bookshelvesAll

Иностранка

ЛикБез: Зарубежная классика

Художественная

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)