Read

Метро 2033. Темные туннели

«Метро 2033» Дмитрия Глуховского – культовый фантастический роман, самая обсуждаемая российская книга последних лет. Тираж – полмиллиона, переводы на десятки языков плюс грандиозная компьютерная игра! Эта постапокалиптическая история вдохновила целую плеяду современных писателей, и теперь они вместе создают «Вселенную Метро 2033», серию книг по мотивам знаменитого романа. Герои этих новых историй наконец-то выйдут за пределы Московского метро. Их приключения на поверхности Земли, почти уничтоженной ядерной войной, превосходят все ожидания. Теперь борьба за выживание человечества будет вестись повсюду!
Сергей Антонов возвращает нас в настоящее «Метро 2033» – таинственное, полное неожиданностей и опасностей, проникнутое духом безысходности. Роман получился хороший еще и потому, что главный герой его хочет исправить мир – как все мы мечтали когда-то. Но будет ли свет в конце «Темных туннелей»?
more
Impression
Add to shelf
Already read
270 printed pages
Фантастика и фэнтези

ImpressionsAll

👎

b6468116817
b6468116817shared an impression5 months ago
💤Borrrriiinnng!

Норм

🚀Unputdownable

Отличная книга. Читается на одном дыхании.

b3154235432
b3154235432shared an impression8 months ago
👍
🚀Unputdownable

Интригует)

ashekhalevych
ashekhalevychshared an impression9 months ago
💀Spooky
🌴Beach Bag Book
🚀Unputdownable

Интересная книга, но довольно не связанная, некоторые события расписывает до деталей, а некоторые просто проскакивает. Легко читается

Денис Вольф
Денис Вольфshared an impressionlast year
👍
🚀Unputdownable

Любимое направление. Накал не такой как у Глуховского, но переживания за Толю были на уровне. Спасибо автору.

QuotesAll

Жизнь для домоседов течет вдвое быстрее.
Какой смысл жить на одном месте? Жизнь для домоседов течет вдвое быстрее.
Только поэты и мечтатели способны сделать мир лучше, даже если весь этот мир умещается в норе под названием Метро.
Он был наряжен в некогда черный, а ныне потертый до желтизны кожаный плащ, раритетную шапку-кубанку, добытую чуть ли не в самом Музее революции, широкие галифе и собранные в гармошку высокие яловые сапоги из той же разграбленной экспозиции. Этот великан был непререкаемым лидером анархистской вольницы.
Рельсы обладают свойством блестеть даже в самых темных туннелях…
Глава 9
ОСМОТР ТЕЛ

Он пришел в себя от холода и сразу понял, что небывалая острота восприятия его не покинула. Однако на этот раз беспамятство не сопровождалось видениями. Анатолий прекрасно помнил все, что произошло.
Спасен!
Однако для закрепления успеха следовало убраться как можно дальше. Анатолий решил встать и размяться, чтоб согреться. Но едва он поднялся во весь рост, как земля качнулась под ногами, а перед глазами поплыли разно­цветные круги. Анатолий с трудом добрался до стены. Бег­лец из него был пока никакой. Он ощупал рукой лицо. Мелкие, полученные при падении царапины. До свадьбы заживет. Когда же коснулся рукой затылка, пальцы стали липкими от крови. Пуля, выпущенная Никитой на проща­ние, все-таки его зацепила. Утешало то, что кровь была гу­стой. Значит, кровотечение остановилось?
Анатолий вцепился зубами в рукав и терзал его до тех пор, пока не удалось оторвать полоску ткани. Ею он обмотал шею. Голова по-прежнему кружилась, к горлу подкатывала тошнота. Пускаться в путь было слишком рано, поэтому Анатолий сел и попытался осмотреться. Для того чтобы оставить полную картину окружающего места, было слишком темно. Однако кое-что Анатолий все же увидел. Прямо у его ног лежал череп, уставившийся пустыми глазницами вверх. Чуть дальше белела кость. На первый раз этого было вполне достаточно. Анатолий понимал, какие
открытия сделает, если пройдет вперед на десять метров.
Кладбище!
Он оказался на кладбище, которым пользовались на Дзержинской сейчас. На кладбище, которое чекисты использовали еще в довоенные времена.
Черт бы с ним! Тьма и залежи костей были, как по нему, гораздо лучше, чем яркий свет лаборатории и капельницы с жидким огнем. Семь капельниц, стоявших в ряд…
Как же его ребята?! Неужели их тела и души тоже иско­режил Корбут, неужто все они превратились в таких же чу­довищ, как Колька?
Стоп! Что сказал Никита? Здесь его дожидается дружок. Хотел он того или нет, а двигаться к залежам костей при­дется.
Чтобы отыскать Кольку, возможно, даже придется пере­бираться через них. Новая попытка встать принесла те же результаты. Анатолий даже почувствовал, что его состоя­ние стремительно ухудшается. Страшно хотелось пить. На­чал бить озноб, а внутренности скручивало. Тогда он пополз к залежам костей на четвереньках.
Добравшись до первой груды, немного передохнул продолжил свой путь. Пальцы натыкались на черепа, под коленями хрустели кости, но Анатолий продолжал двигаться. Он боялся, что если остановится, то обязательно умрет и останется лежать здесь, в том месте, которое ему отвел Корбут.
Эта фамилия подхлестнула его обжигающим кнутом, заставила перебраться через очередную гору костей. Колька лежал у самой стены, прямо под дверью, находившейся на высоте четырех метров. Здорово, дружище. Вот и свиделись. Кажется, ты говорил, что человеку, захоронившему непогребенный труп, будет отпущено три греха? Серега тогда еще шутил. Вспоминал про рожок патронов, который ты ему должен. Можешь не волноваться: патроны Сереге больше не понадобятся. Покойся с миром. Анатолий почувствовал, как по щекам катятся горячие слезы. Он стал их вытирать, а провел пальцами по холодной щек друга. Теперь он почти такой, каким был всегда. Смерть помогла избавиться Кольке от заразы, яда, влитого в него профессором.
В голове у Толи забились тревожные мысли, забились, как птицы в клетках, которых достают оттуда, чтобы свер­нуть им шею…
«А я? Как я? Меняюсь? Превращаюсь медленно в чудо­вище? Нет-нет. Пока – нет. Пока могу еще рассуждать. По­ка могу любить, могу ненавидеть. Пока принадлежу к ста­рой расе…»

Если бы Анатолий мог трезво оценить ситуацию, он тыся­чу раз подумал бы, прежде чем поднимать шум у двери. Его в любой момент могли услышать и пристрелить. Однако в полубреду Анатолий не отдавал себе в этом отчета. Он твердо решил похоронить Кольку и тут же приступил к исполнению обещания. Нужно было перетащить тело на свободное место, к противоположной стене. Толя не знал, сколько вре­мени потратил на это. Озноб сменился жаром, а мелькание цветных кругов перед глазами стало постоянным.
Он тащил Кольку, останавливался, чтобы передохнуть, терял сознание и опять полз вперед. Стена, до которой Анатолий пытался добраться, продолжала оставаться бесконечно далекой до тех пор, пока он не уперся в нее лбом. На следующем этапе требовалось вырыть могилу. Толя даже подыскал для этой цели подходящий стальной прут, но окончательно обессилел. На всем протяжении длительного перерыва он разговаривал с Колькой, что-то втолковывал ему и в чем-то клялся. Потом начал рыть могилы. Яма все не становилась глубже. Анатолию казалось, что он выбросил целую тонну земли, но когда он касался пальцами дна ямы, то понимал, что не продвинулся вниз даже на десять сантиметров.
Наконец, после долгих мытарств, тело было помещено в могилу и засыпано бурыми комьями. Анатолий растянулся рядом. Не в силах пошевелить ни ногой, ни рукой, он лежал в полузабытьи, пока не понял: если не покинет подземное кладбище сейчас, то останется здесь навсегда. Если не умрет от голода, то его доконает жар. И он пошел. Поначалу падал через каждые десять метров. Потом освоился и, когда чувст­вовал приближение пика слабости, садился на землю. Клад­бище станции Лубянка осталось далеко позади, но до насто­ящего Метро Анатолий еще не добрался.
Приходилось идти по туннелям без рельсов, сворачивать в помещения, даже отдаленно не похожие на подсобки в туннелях. Голод, поначалу не дававший забыть о себе ни на секунду, отступил. Анатолий просто чувствовал пустоту в желудке. Он спал прямо на земле, утолял жажду, облизывая сырые стены, часто видел поблизости красные огоньки кры­синых глаз и так привык к этому, что перестал обращать на грызунов внимание. Выйти в нормальный туннель так и не удавалось. Были моменты полного отчаяния, когда Анатолий думал, что умер и путешествует по загробному миру.
Он вспоминал где-то вычитанную фразу о том, что ад есть бесконечное повторение ада. Если это так, то он просто кружил по царству мертвых, постоянно возвращаясь в исход­ную точку. В конце концов, Анатолий пообещал себе, что не сдвинется больше ни на шаг, и собирался отыскать место, где можно было просидеть до скончания веков, когда увидел ко­стер. Огоньки пламени плясали во мраке и, сколько бы Анатолий ни тер глаза, не исчезали. Оставалось всего лишь до­браться до огня, но он медлил, не веря своему счастью.
Насколько это было возможно, привел себя в порядок.
Приблизившись к костру, он услышал грозный окрик и лязг передернутого затвора. Обычное дело – блокпост. Анатолий поднял руки и остановился. Человека с фонари­ком, вышедшего из-за груды мешков, почему-то интересо­вал не сам пришелец, а его глаза. Он светил в них фонариком и так, и этак. Когда Анатолию окончательно надоела такая своеобразная проверка и он хотел заявить свой протест, его наконец-то пропустили к людям. Странным был этот блокпост. Мешки с песком здесь уложили по окружности так, словно пограничники ожидали нападения со всех сторон и собирались держать круговую оборону. Ана­толий давно не видел людей и с неподдельным интересом рассматривал их. Все были одеты в невообразимое тряпье, но главным, что делало их похожими друг на друга, была не одежда, а одинаковое, бесконечно усталое выражение лиц. Анатолию хотелось поговорить, хотя бы узнать о том, где ни находится. Однако желающих вступить с ним в беседу не нашлось. Он с большим трудом смог узнать, откуда следует ждать нападения.
– Они с любой стороны могут появиться, – ответил на вопрос Анатолия бородатый мужик, перезаряжавший пулемет. – Строить предположения бесполезно.
Анатолий не стал расспрашивать солдат о том, кто имелся в виду под словом «они». По всему чувствовалось: задай он такой вопрос – и будет выглядеть полным идиотом. Оставалось ждать и самому увидеть «их». Судя по настроению пограничников, атака была не за горами. Анатолий жевал кусок прогорклого сала, которым его угостили и ждал.
– Идут! – толкнул пулеметчик его в бок. – Смотри, вот они, проклятые!
Анатолий посмотрел в указанном направлении и увидел множество блестящих огоньков. Они медленно приближались. Сходились, расступались и вновь сходились. Это блестели глаза существ, идущих на блокпост. Анатолий много слышал о монстрах, проникающих в Метро с поверхности. Рассказывали о гигантских слизняках, кузнечиках громадных размеров и даже человекоподобных существах, кото­рых называли «черными». Кто атакует блокпост сейчас? Анатолий смотрел на танец движущихся огоньков и рисовал в воображении чудовищ, не имевших даже отдаленно­го сходства с людьми.
Вопреки ожиданиям, существа, появившиеся из темно­ты, имели по две ноги и руки. Когда они оказались совсем рядом, Анатолий понял, что их атакуют самые обычные люди. Правда, очень смелые. Они шли на блокпост с автоматами наперевес, даже не пытаясь пригнуться. Раздалась команда «огонь». Отрывисто залаял пулемет, поливая атакующих свинцом. Ничего не изменилось. Пули, впивающиеся в тела, не оказывали на «них» ровным счетом ника­кого воздействия.
Свинцовый ураган был для этих существ всего лишь ветром, создающим мелкие неудобства, досадной помехой. Что же это такое? Почему никто не падает? И зачем, в та­ком случае, зря тратить патроны? Пораженный происходя­щим, Анатолий выглянул из-за груды мешков и похолодел от ужаса. Отряд возглавлял Гриша. С уже знакомым камен­ным выражением лица и холодным серебром в глазах, он взял автомат наизготовку…
Защитники блокпоста, прошитые автоматными очере­дями, падали один за другим. Теперь Анатолий хорошо видел шагающих вслед за Гришей пацанов из своей дивер­сионной группы. Уже абсолютно чужих, позабывших о своем прошлом парнях со станции Гуляй Поле, детях док­тора Корбута. Пришла их очередь стрелять. Представите­ли «новой расы» почти не целились, но их пули не пропа­дали даром. Бой превратился в бойню. Глаза застил пороховой дым, в котором метались тени напуганных до смерти людей.
– Гэмэчелы идут! Спасайтесь, гэмэчелы!
Подгоняемый пронзительными выкриками, Анатолий отступал вместе со всеми. Впрочем, отступлением назвать это было нельзя. Паника, животный ужас, безоглядное бегство – вот более точные определения. Перепрыгивая через трупы, Анатолий мчался вслед за бородачом-пулеметчиком. В пылу бега он даже не заметил, как под ногами по­явились шпалы и рельсы. Обычный туннель, в который он так мечтал выбраться, наконец!

Мало-помалу грохот выстрелов стал стихать и окончательно смолк вдали. Бородач нырнул в ближайшую под­собку и, тяжело дыша, привалился к стене.
- Все. Гэмэчелы смяли нас. Можно считать, что мы поте­ряли еще одну линию.
- Откуда они взялись? – с замиранием сердца спросил Анатолий. – Когда появились?
– С Красной линии. Сначала мы думали, что этих су­ществ послали коммунисты, но потом выяснилось: крас­ных больше не существует. Гэмэчелы уничтожили их пер­выми, а потом взялись за расчистку всего Метро. Их невоз­можно убить. Нельзя определить их тактику. Эти чудови­ща не чувствительны к радиации и часто атакуют станции с поверхности. В общем, дни Метро сочтены…
– Чтобы унять вихрь кружившихся в мозгу мыслей, Анатолий сжал виски ладонями. Гэмэчелы захватывают Метро. Уничтожают людей. Новая раса атакует. Он вскочил на ноги, бросился к бородачу и принялся трясти его за плечи:
– Когда, черт тебя возьми, это началось?!
– Год назад. Первые отряды гэмэчелов появились год назад…
– Врешь! Сейчас же признайся: ты лжешь!
Не может быть. Он бродил по Метро день, самое большое два. Выпасть из жизни на год? Как такое могло произойти? Нет – это сумасшествие. Бред воспаленного мозга. Болезнь.
Бородач смотрел Анатолия распахнутыми от удивления глазами. Он тоже, видно, считал его сумасшедшим.
В туннеле раздались шаги. Мерный стук ботинок. Бородач осторожно выглянул наружу и обернулся к Анатолию:
– Они уже здесь.
Затем без всякого предупреждения выскочил наружу.
Прогрохотала автоматная очередь, послышался звук падающего тела. Анатолий понял, что оказался в ловушке. Рас­спрашивая бородача о последних новостях, он потерял драгоценное время. Что ж. Остается ждать и гадать, кто убьет его. Скорее всего, это сделает Гриша, возглавлявший отряд, Он уже не боится птиц. Навсегда избавлен от клаустрофобии. Суперчеловек с легкостью поставит жирную точку жизни бывшего друга.
Толя смирился с тем, что умрет. Он уже слышал дыхание приближающегося к подсобке существа. Еще мгновение – и он встретится с подернутым серебром, бесстрастным взглядом Гриши. Однако в дверном проеме появился Гриша. Внутрь проскользнула старуха в лохмотьях. Она взяла Анатолия за руку:
– Пойдем. У меня ты будешь в безопасности.
Снаружи их поджидал мальчик. Он приветливо улыб­нулся и протянул Анатолию поджаренную крысу:
– Ешь!
Анатолий оттолкнул протянутую руку. Однако мальчик настойчиво продолжал совать свое угощение. Крыса снова и снова оказывалась у губ Анатолия. Рост мальчика вдруг начал стремительно увеличиваться. Он стал таким боль­шим, что уже упирался головой в потолок туннеля. Как ни сопротивлялся Анатолий, ему пришлось проглотить скрю­чившийся от огня мерзкий трупик.
– Вот и молодец. Давай еще ложечку.
Анатолий вдруг понял, что лежит на полу и смотрит на склонившуюся над ним Мамочку. Та держала в руках мис­ку и, зачерпнув ложкой какое-то варево, поднесла ее к гу­бам Анатолия.
– Ешь, солдат. Тебе нужно есть, чтобы силы вернулись.
Анатолий послушно проглотил угощение и неожиданно для себя нашел его очень вкусным. Скорее всего, это были грибы, приготовленные каким-то особым способом. Он съел еще одну ложку супа, затем еще и еще. Миска опустела. Мамочка поставила ее на пол и положил руку на лоб Анатолия:
- Жар прошел. Ты выкарабкался, солдат.
- Где я?
Анатолий приподнялся. Он увидел, что лежит на полу крохотного помещения, укрытый старым, дырявым одеялом. Комнатушка освещалась керосиновой лампой. Через приоткрытую дверь был виден горящий костер и подвешенный над ним черный от копоти котелок.
– Где? У меня в берлоге. Мы в боковом туннеле неподалеку от Маяковской.
- Маяковская? Как я здесь оказался?
- Очень просто. Приполз.
Его нашли на путях. Оборванный, грязный и босой, он бредил о конце Метро, беспричинно рыдал и молил поскорее зарыть его в землю рядом с Колькой на Лубянском кладбище. Значит, никаких гэмэчелов? В Метро все осталось таким же, как прежде?
Да. Пока, во всяком случае.
Толя захохотал – безудержно, до судорог, как хохотал опоенный Корбутом Серега.
Мамочка взглянула на него с тревогой и вновь пощупа­ла лоб.
- Не волнуйтесь, – переводя дух, с трудом выговорил Анатолий. – Все в… Нормально, в общем. Послушайте, Ма­мочка… Мне ведь вас так называть?
- Окстись. Я Клавдия Игоревна, – строго сказала женщи­на. – И не приведи тебе Господь встретиться с Мамочкой.
Он посмотрел на Клавдию Игоревну. Во время их предыду­щей встречи все в ней выглядело пугающим: и шрам на лице, и глубоко запавшие глаза, и седые волосы. Теперь перед Ана­толием сидела самая обычная, очень усталая и бесконечно не­счастная женщина. Когда-то она получила от Анатолия кусок свиной колбасы и отблагодарила тем, что спасла ему жизнь.
Женщина встала и направилась в угол комнатушки. По­рылась в ворохе сваленного там тряпья. Положила на пол рядом с Анатолием драный свитер, потертые джинсы и ста­рые ботинки без шнурков:
– Вот. Можешь одеться.
Я знаю веселые сказки таинственных стран, Про черную деву, про страсть молодого вождя, Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман, И верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.
тот тонкий, как паутина, отрезок времени, когда сон тает в шуме наступившего утра, а бодрствование еще не вступило в свои права
внутри, оче­видно, зацепил ее. По
Анатолий сел на постели,
ший: Я знаю веселые сказки таинственных стран, Про черную деву, про страсть молодого вождя, Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман, И верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя. В стихах все было донельзя романтично, волшебно, не­понятно: таинственные страны, любовные переживания
ни не доходили до кулаков, многих мог уложить на обе лопатки. Попытки исторического Нестора Ивановича Махно на практике осуществить в годы гражданской войны наработки Кропоткина и Бакунина казались Анатолию наивными. Ему бы очень не хотелось, чтобы здесь, под землей, воплощение в жизнь идеалов свободы и нравственности свелись к созданию на их станции уменьшенной к
Толя чудом выжил, по знакомство с от­равляющим аэрозолем кожно-нарывного действия оказа­лось знакомством на всю жизнь. На ногах у него появились трофические язвы, которые никак не хотели заживать. По­бедить болезнь не удалось, а остановить получилось. Слу­чайно, по наитию. Приютившая мальчика добросердечная жительница Войковской, тетка его ровесника Сережки, не знала тонкостей лечения трофических язв. Она просто не сожалела для воспитанника дефицитного мыла и дважды в день промывала и перевязывала рапы прокипяченными и тщательно высушенными полосками ткани. Болезнь отсту­пила, но не сдалась окончательно, и для подросшего Анато­лия забота о своих ногах стала привычным делом вроде ут­реннего умывания. Так он и остался на Войковской. Анар­хисты-повстанцы взяли на станции власть уже при нем, много позже.
Анархисты заявили о себе как о самостоятельной силе в конце войны Красной линии с Содружеством Станций Кольцевой линии. Нестор, которого Анатолий знал еще в те времена, когда его звали дядей Мишей, сначала воевал за красных, но потом что-то с ними не поделил. Добрался со своими людьми до Войковской и обосновался на ней. Все те, кто считал Москвина и всю Красную линию преда­телями революционных идеалов, прибились к партизану дяде Мише. Дальше – больше. Мишин отряд перешел на сторону Ганзы и помог Кольцу выиграть несколько важных сражений с коммунистами. Это, как объяснял дядя Миша потом своим бойцам, был союз временный, тактический.
Ганза была за частную собственность, за правый поря­док, а у дяди Миши от одних этих слов начинал дергаться глаз. Когда красные подослабли и громить их стало уже неспортивно, Мишины бойцы переключились на Ганзу потихоньку, исподтишка. Грабили награбленное. Кто-то тогда и подсказал партизанскому командиру, что ведет он себя в точности как Нестор Махно в гражданскую войну. Мише сравнение понравилось, запало. Вспомнив школьную программу, он, наконец, понял, какая идеология ему всех роднее.
И определился окончательно: взял себе псевдоним Не­стор – ясное дело, в честь Махно. И заодно присвоил де­виз зеленых «Бей красных, пока не побелеют, бей белых, пока не покраснеют!». Когда война между
Часть первая МЕТРО И ВОЛЯ Глава 1 ПРЕДЧУВСТВИЕ ПЕРЕМЕН Это было неясное предчувствие того, что сегодня должно произойти нечто необычайно важное. Оно пришло к Анатолию в тот тонкий, как паутина, отрезок времени, когда сон тает в шуме наступившего утра, а бодрствование еще не вступило в свои права. Некоторое время Толя лежал с открытыми глазами в темной, пропитанной запахом чада палатке, пытаясь отыскать в событиях минувшего дня тайные знаки, зарубки на стволе бытия, которые дали бы ответ на вопрос, почему именно нынешний день должен стать исключительным, поворотным в его судьбе? Из важных событий вчера произошло только одно… Отработав свою смену на свинофермах Речного Вокзала, Анатолий попал на общее собрание. Как раз голосовали за предложение дяди Миши, известного под партийным псевдонимом Нестор, переименовать станцию Войковская в Гуляй Поле. Бурных прений не случилось, однако, как всегда, нашлись и недовольные. Предводителю Повстанческой армии метро пришлось делать экскурс в историю и рассказывать соратникам о том, каким подонком был большевик Войков, участник екатеринбургского расстрела семьи Романовых. Потом Батька доходчиво объяснил, что название Гуляй Поле будет как нельзя лучше соответствовать новой сущности бывшей Войковской как столицы свободного содружества анархистов. Рассказ о реформах, предпринятых Махно в годы процветания его гуляйпольской республики, изобиловал такими красочными и комичными подробностями, что Толя едва удерживался от смеха. Анатолий, хотя до тридцати ему было еще далеко, на анархистских теориях съел собаку, и в идеологических споpax, если они не доходили до кулаков, многих мог уложить на обе лопатки. Попытки исторического Нестора Ивановича Махно на практике осуществить в годы гражданской войны наработки Кропоткина и Бакунина казались Анатолию наивными. Ему бы очень не хотелось, чтобы здесь, под землей, воплощение в жизнь идеалов свободы и нравственности свелись к созданию на их станции уменьшенной копии Гуляй Поля образца девятнадцатого года прошлого столетия. При этом Анатолий понимал, что многим рядовым анархистам Войковской по душе именно такой бесшабашный вариант воли и что для того, чтобы выкорчевать из сознания людей рефлексы примитивного народовластия в духе Запорожской Сечи, потребуется много времени, терпения и силы убеждения. Последней у Нестора хватало с избытком. Предводитель анархистов обладал внушительной фигурой и бесспорным талантом оратора. Это был титан двухметрового роста, с густой гривой седых, отливающих сталью волос и четкими, Словно выбитыми на античной
В революции была поэзия. Разве не являлся поэтом команданте Че Гевара? Только поэт мог променять престижную должность в правительстве новой Кубы на автомат и боливийские джунгли
в искусстве сотворения чудовищ природе никогда не угнаться за людьми.
что ад есть бесконечное повторение ада.
Нет, проповеди проповедями, а хирургическое вмешательство, в разумных пределах, все же необходимо
e7k8
e7k8has quoted5 years ago
х толстячков. Чтобы экспериментировать над живыми
ад есть бесконечное повторение ада

On the bookshelvesAll

SnowBars87

Вся серия книг Вселенная Метро 2033 (2009-2016)

Клейнов Олег

Вселенная Метро 2033

evkarelin

Метро 2033

Вероника

Метро

Related booksAll

Related booksAll

Сергей Антонов

Метро 2033. В интересах революции

Андрей Дьяков

Метро 2033. К свету

Анна Калинкина

Метро 2033. Станция призрак

Владимир Березин

Метро 2033. Путевые знаки

Сергей Антонов

Метро 2033. Непогребенные

Андрей Руднёв

Метро 2033: Задание Альфы

Андрей Буторин

Метро 2033: Север

On the bookshelvesAll

Вся серия книг Вселенная Метро 2033 (2009-2016)

Вселенная Метро 2033

Метро 2033

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)