Алла Горбунова

Конец света, моя любовь

Никогда еще двухтысячные годы не были описаны с такой дос­товерностью, как в новой книге Аллы Горбуновой. Дети, студенты, нищие, молодые поэты — ее герои и героини — проживают жизнь интенсивно, балансируя между тоской и эйфорией, святостью и падением, пускаясь из огня семейного безумия в полымя рискованной неформальной жизни Санкт-Петербурга. Но рассказы Горбуновой далеки от бытописательства: она смотрит на хрупкую и опасную реальность с бескомпромиссной нежностью, различая в ней опыт, который способен преобразить ее героев. Алла Горбунова — поэт, прозаик, критик, лауреат премии «Дебют» (2005) и Премии Андрея Белого (2019).
257 printed pages

Other versions

Impressions

    Екатерина Братчиковаshared an impressionlast year
    👍Worth reading
    🔮Hidden Depths
    🚀Unputdownable
    💧Soppy

    Я выждала неделю и одну книгу, чтобы написать отзыв.
    Если кратко: эта книга - путешествие.
    В сознание, за границу, в межпространство.
    Сложно сказать, хороша она или нет.
    Потому что лично я ее буквально прожила.
    И слишком много совпадений с моей личной историей жизни (до имён и кличек питомцев).
    Я родилась в 84-м. Может, это тому виной.
    Спасибо автору. Это был сложный, болезненный, но реинкарнирующий опыт прочтения.

    Лучше всего о звучании и настроении этой книги, как мне кажется, скажут стихи Д. Воденникова (если вам близко, то читайте):
    ***
    — А я тоже однажды катался на роликах (был я совсем большой,
    от большого ума и катался), но так пахли весной деревья, —
    говорит мужичок под сорок, какой-то весь никакой:
    — Я упал об асфальт с размаху. Ударился головой.
    Теперь у меня — каждую ночь виденья.

    — А зато у меня — когда в июле отключают горячую воду, —
    говорит сосед, водитель Газели, — а я возвращаюсь с завода грязней собаки,
    я беру обмылок «Ромашки» и тру ледяные руки.
    И тогда у меня на руках проступают — знаки.

    — А ко мне, — пишет русская женщина из Лондона, сорока пяти лет, —
    когда я лежала под капельницей на Каширке, в серьезной больнице,
    ко мне приходил триединый бог: дух, сын и отец,
    но у них почему-то были красивые мусульманские лица.

    — А ко мне, — говорит последний, — когда мне было семь или шесть —
    из-за снотворного (феназепама) ко мне приходили
    мертвые и живые, а первым пришел белый полярный медведь,
    феназепам мне давали родители, очень меня любили.

    …А вот я — никаких не вижу видений, мне нечего вам рассказать,
    всё, что есть у меня — грубые шаткие рифмы,
    и хотя я только свидетель, а не отчим тебе и не мать,
    но я беру тебя (к примеру, последнего) на руки и кормлю тебя крупной брусникой.

    Потому что в конечном счете — в стихах должен быть стол и стул,
    чашка и миска, и много всякой еды, чтобы люди попили-поели
    и ушли от тебя навсегда, — продолжая слизывать с губ
    изумленные крошки брусничного стихотворенья.
    ***

    А может, тут больше и Летов подошел бы.
    Даже и не знаю.

    Olga Pticevashared an impressionlast year

    Тот случай, когда у меня не хватает слов, чтобы описать ЧТО я чувствовала, О ЧЕМ думала и КАК себя ощущала, пока читала книгу. И про неё саму ничего сказать не могу. Она - путешествие от себя к себе через снежный лес, где кабаны с лицами человечьими смотрят тебе во след, а под мостом у Невы кто-то целует твои губы и исчезает по другую сторону смерти. «Конец света, любовь моя» Аллы Горбуновой - мой самый странный и ошеломляюще прекрасный читательский опыт этого года.

    Ольгаshared an impressionlast year

    Нищета, бл*ли, наркота, смерти, одиночество, депрессия.
    Жуткие истории о жутких жизнях, наверное, правдиво, но до тошноты мерзко.
    Такая, видно, эпоха у нас, литература ведь эпоху описывает. Но не люблю я русскую современную именно за этот жуткий беспросвет и свиную жизнь.

Quotes

    Tatiana Korolevahas quotedlast year
    Дорогая, ты блядь, а я ухожу в плавание.
    лераhas quotedlast year
    Она была красива одновременно совершенно по-детски и совершенно по-блядски, и это было просто невероятно.
    Alina Grebenkinahas quotedlast year
    Все умирают детьми, особенно старики. Взрослые люди спешат, торопятся, живут иллюзиями — как будто не понимают, что, что бы они ни делали, — все равно всегда будет вечная ничья. Есть только детство и смерть. Их и надо нести в себе всю жизнь.

On the bookshelves

fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)