Мишель Херд

Встав с Витторией на руках, я несу ее в стиле невесты к бассейну.

— Я потеряла всех, кто был для меня важен.

Я кладу свои предплечья по обе стороны от ее головы и, встретившись с ней взглядом, говорю.

— У тебя есть я.

Она вглядывается в мое лицо в поисках правды в моих словах, затем шепчет.

— Не умирай.

Уголок моего рта приподнимается.

— Я не умру.

— Продолжай так на меня смотреть, и я отправлю всех по домам и затащу тебя в постель, — предупреждаю я ее.

Это выводит ее из транса, и, нахмурившись, она бормочет.

— Тогда не целуй меня так.

Я издаю смешок.

— Ни за что.

Я кладу свои грехи к ее ногам. Мои клятвы в ее сердце. Мою любовь в ее душу. Я отдаю ей всего себя.

Мою слабость и силу.

Добро и зло.

Возлюбленный.

Убийца.

Отпуская ее руку, я обнимаю ее, пытаясь подарить ей немного своего тепла, но вместо этого нахожу утешение, в котором нуждался с тех пор, как узнал, что потерял отца.
Закрыв глаза, я зарываюсь лицом в ее волосы и делаю глубокий вдох, но затем Елена напрягается в моих объятиях.
— Всего на минутку, — шепчу я, — Мне это нужно.

могу только всхлипнуть, мое тело изломано и наполнено безжалостной болью.

Я не могу сделать полный вдох, потому что мне кажется, что мои легкие горят, и боль усиливается всякий раз, когда я пытаюсь. Я чувствую вкус крови, мой рот наполнен ею.

— Скажи мне, кто нанял тебя убить Джозефа...

— Кто отдал приказ об убийстве?

Слова продолжают греметь во мне.

Слегка наклонившись вперед, он мягким тоном говорит:

— Ты в безопасности. Я никогда больше не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Мне удается пробормотать:

— Отпусти... меня...

Алексей отдергивает руку.

— Как только ты поправишься.

Две вещи поразили меня до глубины души – он по-прежнему самый привлекательный мужчина, которого я когда-либо видела; и он выглядит так, словно готов свернуть мне шею пополам

Боже, от нее захватывает дух

Странно видеть, как он занимается таким обыденным делом, как просмотр телевизора, и чем дольше я смотрю, тем больше понимаю, насколько он привлекателен