Джоджо Мойес

Мне и в голову не приходило, что можно тосковать по работе, будто по ампутированной конечности – постоянно, рефлекторно. Я не предполагала, что потеря работы порождает не только очевидные страхи из-за денег и будущего, но и чувство собственной неполноценности, бесполезности. Что вставать по утрам будет сложнее, чем по грубому окрику будильника. Что можно скучать по своим бывшим коллегам, сколь бы мало общего у вас ни было. И даже что можно высматривать знакомые лица, прогуливаясь по главной улице.

Как выражается папа, у мамы меньше жира, чем у заколки-невидимки.

Судя по ее тону, я предлагала подвергнуть ее сына любительской микрохирургии.

– А что еще вам понравилось?
– Залив Тру-д’О-Дус на Маврикии. Приятные люди, красивые пляжи, отличный дайвинг. Мм… Национальный парк Цаво в Кении, сплошь красная земля и дикие животные. Йосемитская долина в Калифорнии. Отвесные скалы, такие высокие, что мозг не в состоянии это осмыслить.

Ты однажды сказал, что та ночь в лабиринте не должна меня определять. Ты сказал, я могу сама выбирать, что меня определяет. Так не позволяй этому… этому креслу тебя определять.

. Томас подошел к нам и потянул меня за руку.
– Мама… ты сказала «задница».
Сестра продолжала сверкать глазами. Но я видела, что она задумалась.
– Нет, солнышко, – повернулась я к сыну, – я сказала «салатница».

«L’Artisan Parfumeur», где по прочтении письма непременно должна попробовать духи под названием вроде «Papillons Extrême» (точно не помню). Мне всегда казалось, что они тебе подойдут.