Флорентийские ночи, Марина Цветаева
ru
Free
Read

Флорентийские ночи

Марина Ивановна Цветаева (1892 — 1941) — великая русская поэтесса, творчеству которой присущи интонационно — ритмическая экспрессивность, пародоксальная метафоричность. В Собрание сочинений включены произведения, созданные М. Цветаевой в 1906 — 1941 гг.,а также ее письма разных лет и выполненный ею перевод французского романа Анны де Ноаль `Новое упование`. Во вторую книгу пятого тома вошли статьи и эссе 1932 — 1937 гг., а также переводы (Анны де Ноай и писем Райнер Мария Рильке).
more
Impression
Add to shelf
Already read
29 printed pages
Бесплатно

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

Оксана Жу
Оксана Жуshared an impression9 months ago
💞Loved Up

Атмосферно. Про любовь и, конечно, боль. В лучших традициях Цветаевой.

QuotesAll

Что касается “душевной пустоты”, то чем больше душа пуста, тем лучше она наполняется.
Вы не знаете — Вы совершенно не знаете, — как все верно. Но Вы ничего не знаете. Вы просто слишком чувствительны (нет, Вы — чувствующий: не душой, а подобно волку, кончиком морды: не сердцем, а чутьем)
Я не преувеличиваю Вас в моей жизни, даже на моих пристрастных, милосердных, снисходительных весах Вы — легки. Я даже не знаю: есть ли Вы в моей жизни? В просторах моей души — нет. Но там, на подступах к душе, в некоем между: небом и землей, душой и телом, собакой и волком[2], в пред-сне, в после-грезье, там, где “я не я, и собака не моя”, там Вы не только есть, но только Вы один и есть.
Я знаю Вас, знаю Вашу породу, Вы больше в глубину, чем в высоту, это всегда будет погружение в Вас, а не подъем;
Вот почему все такие часы Вашей Жизни Вы бу
Бедная я, которая возле Вас чувствует себя окоченевшей и словно бы наглухо замороженной (завороженной).
Я не преувеличиваю Вас в моей жизни, даже на моих пристрастных, милосердных, снисходительных весах Вы — легки. Я даже не знаю: есть ли Вы в моей жизни? В просторах моей души — нет. Но там, на подступах к душе, в некоем между: небом и землей, душой и телом, собакой и волком[2], в пред-сне, в после-грезье, там, где “я не я, и собака не моя”, там Вы не только есть, но только Вы один и есть.
Я люблю Вас ни столь, ни настолько, ни до… — я люблю Вас так. (Я люблю Вас не столько, я люблю Вас как.) О, сколько женщин любили Вас и будут любить еще сильнее. Все будут любить Вас больше. Ни одна не будет любить Вас так. Если моя любовь во всех жизнях единственна, то единственно из-за своей двойной сути с любимым и с собой. Вот почему ее никогда не принимают за любовь.
Все последние годы я жила настолько иначе, настолько сурово, столь замороженно, что теперь лишь пожимаю плечами и удивленно подымаю брови: это — я??
Вы меня разнеживаете, как мех, делаете человечнее, женственнее, прирученное.
Я знаю Вас, знаю Вашу породу, Вы больше в глубину, чем в высоту, это всегда будет погружение в Вас, а не подъем; я употребляю эти слова ни в каком ином смысле кроме как: чувство направления
только есть, но только Вы один и есть.
У всякого тысячного раза есть свой тысяча первый.
Всё достигает Вас, но только через кожу, которая у Вас бесконечно глубока и которая, боюсь, заменяет 'Вам душу. Всё ласкает Вас, гладит, словно ладонью. Мне было бы интересно знать: чем Вы слушаете Бетховена?
Знаю, что будет час Вашей жизни (когда Вам нечем будет дышать, как зверю, задыхающемуся в собственной шкуре), — когда, презрев все мужские дружбы, женские любови, семейные святыни, — Вы придете ко мне — за своей бессмертной душой.
Рассвет. Я спокойна, словно умерла, и в этой абсолютной ясности неба и головы говорю тебе: “Мне нужны с тобой вся берложесть берлоги и весь простор ночи. Вся ночь снаружи и вся ночь внутри”.
столь замороженно, что теперь лишь пожимаю плечами и удивленно подымаю брови: это — я?
Как все дары, кроме дара души, которая не что иное, как совесть и память.
… У всякого тысячного раза есть свой тысяча первый.
Вы больше в глубину, чем в высоту, это всегда будет погружение в Вас, а не подъем; я употребляю эти слова ни в каком ином смысле кроме как: чувство направления.

Related booksAll

Проза (сборник), Марина Цветаева
Марина Цветаева
Проза (сборник)
Лебединый стан, Марина Цветаева
Марина Цветаева
Лебединый стан
Марина Цветаева
По­эма воз­духа
Марина Цветаева
Поэма воздуха
Откуда такая нежность?, Марина Цветаева
Марина Цветаева
Откуда такая нежность?
Марина Цветаева
Письма
Марина Цветаева
Письма
Марина Цветаева
Со­бра­ние со­чи­не­ний в семи то­мах. Том 2. Сти­хо­тво­ре­ния 1921-1941. Пе­ре­воды
Марина Цветаева
Со­бра­ние со­чи­не­ний в семи то­мах. Том 1. Сти­хо­тво­ре­ния 1906-1920
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)