Александр Архангельский

Коньяк «Ширван»

Книга прозы «Коньяк «Ширван"" проходит по опасной грани — между реальной жизнью и вымыслом, между историей и частным человеком, между любовью и политикой. Но все главное в этой жизни одновременно и самое опасное. Поэтому проза Александра Архангельского, герои которой лицом к лицу сталкиваются с грозным историческим процессом, захватывает и не отпускает. В рассказе «Ближняя дача» мелькает тень умершего Сталина, на страницы лирической повести “1962”, построенной как разговор с сыном-подростком, ложатся отблески Карибского кризиса, персонажи повести «Коньяк «Ширван"" попадают в Карабах за несколько недель до начала конфликта и застают исчезающий рай, который может обернуться адом.
241 printed pages
Copyright owner
WebKniga.ru

Impressions

    Сергейshared an impression4 years ago
    👍Worth reading

    Anna Tareevashared an impression5 years ago
    🚀Unputdownable

Quotes

    Michael Fedchenkohas quoted3 months ago
    Понимаешь, когда пишут книжки про царей, политиков и даже великих ученых, начинают ab ovo, раскладывают пасьянс из исторических событий, сопровождавших рождение героя. Наводнение, землетрясение, глад, мор, военный союз, изобретение атомного оружия, династийный конфликт, открытие Америки, появление телеграфа, прорыв континентальной блокады, восемнадцатое брюмера, четырнадцатое декабря, Стоглавый собор. Считается, что все это важно: в истории завязались узелки, которые герою по мере взросления предстоит развязывать, а иногда разрубать. Когда же пишут про появление на свет нормального человека, начинают умиленно бормотать: погоды стояли в ту осень холодные, матушка топила печку, папинька приехали, старая ключница выпила всю наливку, а вы уже записали мальчика в ясли, очередь-то на полгода вперед?
    Записали, дяденька, не извольте беспокоиться, только при чем тут будущее, невероятная судьба ребенка? Он вырастет, женится, пойдет на войну, сгинет в революцию, сделает состояние на хлебном кризисе, попытается выпрыгнуть из окна небоскреба во время Великой депрессии, возьмет себе на память осколок Берлинской стены и потеряет все деньги в год дефолта, чтобы уехать в Китай и стать гражданином мира. Он не будет принимать никаких решений, не сделает политической карьеры, вообще не сохранит своего имени в истории. Но история — это он, история — это то, что пройдет сквозь него и в нем осуществится.
    Александр Лавровhas quoted6 months ago
    Точно так же они будут читать Солженицына. Для одних Иван Денисович — жертва режима, для других — новый Платон Каратаев, русская покорная душа, но для большинства он был новым святым. Без дряхлой веры и старых попов.
    Tarlan Asadlihas quoted2 years ago
    Вот, сынок, наконец-то собрался. Давно хотел представить тебе отчет о прожитой части жизни. С ненужными подробностями, излишними деталями, случайными полусмазанными кадрами, как в семейном альбоме

On the bookshelves

fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)