Read

Материнское поле

В книгу входят известные произведения автора. Герои писателя — будь то старая Толгонай из «Материнского поля», безымянный мальчик из «Белого парохода» или юная Алтынай из повести «Первый Учитель» — не приемлют лжи и жестокости, отстаивают свои нравственные принципы. Помимо вышеназванных, в книгу вошли повести «Пегий пес, бегущий краем моря», «Ранние журавли», «Прощай гульсары», «Джамиля».
more
Impression
Add to shelf
Already read
117 printed pages

ImpressionsAll

👍
💞Loved Up
💧Soppy

Момент смерти Алиман и их последняя встреча с младшим из братьев на вокзале мне никогда не забыть

b5970060539
b5970060539shared an impression7 months ago
🚀Unputdownable
💧Soppy

💧Soppy

Maxim Budarin
Maxim Budarinshared an impression9 months ago
👎
🔮Hidden Depths
💧Soppy

👍

Моя любимая книга, два раза прочитала. Сильные личности

QuotesAll

слова свое время, когда оно ковкое, как раскаленное железо, а если упустишь время — слово остывает, каменеет и лежит на душе тягостным грузом, от которого не так-то просто освободиться.
И поле — серое, истоптанное и перепаханное
Есть, оказывается, у каждого слова свое время, когда оно ковкое, как раскален
настоящее, неподдельное счастье, как я понимаю, это не случай, оно не обрушивается вдруг на голову, будто ливень в летний день, а приходит к человеку исподволь, смотря как он к жизни относится, к людям вокруг себя; по крупице, по частице собирается, одно другое дополняет, получается то, что мы называем счастьем
И потом мы шли вместе.
А заря разгоралась, золотились первыми самые высокие снежные вершины гор, и ветер со степи струился навстречу синей-синей рекой. Эти летние зори были зорями нашей любви. Когда мы шли с ним вдвоем, весь мир становился иным, как в сказке. И поле — серое, истоптанное и перепаханное — становилось самым красивым полем на свете. Вместе с нами встречал восходящую зарю ранний жаворонок. Он взлетал высоко-высоко, повисал в небе, как точка, и бился там, трепыхался, словно человеческое сердце, и столько раздольного счастья звенело в его песнях…
Рыжие отары овец проходили здесь день за днем, курдюки колыхались в пыли, как град, стучали копыт
жизнь замесила всех нас в одно тесто, завязала в один узел. А история такая, что не всякий даже взрослый человек разберется в ней. Пережить ее надо, душой понять…
Скажи мне, мать земля, скажи правду: могут ли люди жить без войны?
— Ты задала трудный вопрос, Толгонай. Были народы, бесследно исчезнувшие в войнах, были города, сожженные огнем и засыпанные песками, были века, когда я мечтала увидеть след человеческий. И всякий раз, когда люди затевали войны, я говорила им: «Остановитесь, не проливайте кровь!» Я и сейчас повторяю: «Эй, люди за горами, за морями! Эй, люди, живущие на белом свете, что вам нужно — земли? Вот я — земля! Я для всех вас одинакова, вы все для меня равны. Не нужны мне ваши раздоры, мне нужна ваша дружба, ваш труд! Бросьте в борозду одно зерно — и я вам дам сто зерен. Воткните прутик — и я выращу вам чинару. Посадите сад — и я засыплю вас плодами. Разводите скот — и я буду травой. Стройте дома — и я буду стеной. Плодитесь, умножайтесь — я для всех вас буду прекрасным жилищем. Я бесконечна, я безгранична, я глубока и высока, меня для всех вас хватит сполна!» А ты, Толгонай, спрашиваешь, могут ли люди жить без войны. Это не от меня — от вас, от людей, зависит, от вашей воли и разума.
— Что это тебя так скоро отпустили? — удивилась я. — Или совсем освободили? — Нет, мама, — ответил Джайнак, — завтра я снова уйду. Разрешили денек побывать дома. В этот раз нас подольше задержат, так что ты не беспокойся. А я и поверила, нет чтобы догадаться. Ведь он как-то странно вел себя в тот день, словно собирался в дальний путь. С молотком, с гвоздями ходил целое утро, что-то подбивал, приколачивал. А потом, смотрю, дров наколол кучу, навоз убрал на задворье, сено, что было сложено на крыше сарая, перебрал, подсушил. К вечеру пришла, смотрю — он двор вымел, привел в порядок развалившиеся конские ясли. Они нужны были, когда отец был дома, он любил коня держать при себе. — Зачем ты возишься, сынок, летом успеешь починить, — сказала я ему. Но он ответил, что надо сделать тогда, когда время есть, а потом некогда будет. И тогда недомыслила я, не подумала ни о чем. Ведь он добровольно ушел на фронт, по комсомольскому призыву. А узнали мы об этом, когда Джайнак был уже в пути. Письмо передал он с товарищем со станции. Вот ведь негодник этакий, сынок мой бедный, хоть ты и написал письмо, но разве можно было так уходить, не простившись? Да пусть я с ума сойду, все равно надо было сказать. Он просил в том письме у нас с Алиман прощения за то, что молча ушел. Так, говорит, легче, отрубить одним разом. Я, говорит, хотел, чтобы вы меньше переживали, чтобы сразу узнали о моем решении и, узнав, примирились, согласились со мной. Кто его знает, может, он и прав. Конечно, трудно ему было сказать мне в лицо, а может, побоялся, что я стану плакать, отговаривать, упрашивать… И сейчас, когда я уже лишилась его и прошло уже столько лет, я веду с ним разговор так же, как с
— Здравствуй, поле, — тихо говорит она. — Здравствуй, Толгонай. Ты пришла? И еще постарела. Совсем седая. С посошком. — Да, старею. Прошел еще один год, а у тебя, поле, еще одна жатва. Сегодня день поминовения. — Знаю. Жду тебя, Толгонай. Но ты и в этот раз пришла одна? — Как видишь, опять одна. — Значит, ты ему ничего еще не рассказала, Толгонай? — Нет, не посмела. — Думаешь, никто никогда не расскажет ему об этом? Думаешь, не обмолвится кто ненароком? — Нет, почему же? Рано или поздно ему станет все известно. Ведь он уже подрос, теперь он может узнать и от других. Но для меня он все еще дитя. И боюсь я, боюсь начать разговор. — Однако человек должен узнать правду. Толгонай. — Понимаю. Только как ему сказать? Ведь то, что знаю я, то, что знаешь ты, поле мое родимое, то, что знают все, не знает только он один. А когда узнает, то что подумает он, как посмотрит на былое, дойдет ли разумом и сердцем до правды? Мальчишка ведь еще. Вот и думаю, как быть, как сделать, чтобы не повернулся он к жизни спиной, а всегда прямо смотрел ей в глаза.

On the bookshelvesAll

Надя

Книжная кругосветка

Айгерим Дощанова

Чингиз Айтматов

Илона Богатырёва

Кодификатор ЕГЭ по литературе

Настасья Шнейдер

Чингиз Айтматов

Related booksAll

Related booksAll

Чингиз Айтматов

Лицом к лицу

Чингиз Айтматов

Джамиля

Чингиз Айтматов
Плач пе­ре­лет­ной птицы

Чингиз Айтматов

Плач перелетной птицы

Чингиз Айтматов

Первый учитель

Чингиз Айтматов

Тополек мой в красной косынке

Чингиз Айтматов

Пегий пес, бегущий краем моря

Чингиз Айтматов

Верблюжий глаз

On the bookshelvesAll

Книжная кругосветка

Чингиз Айтматов

Кодификатор ЕГЭ по литературе

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)