ru
Владимир Губайловский

Учитель цинизма

Notify me when the book’s added
To read this book, upload an EPUB or FB2 file to Bookmate. How do I upload a book?
Дружба студента мехмата МГУ с гениальным математиком и философом Аполонычем сначала выглядела безобидно. Но по мере того, как юный студент соблазняется идеями своего старшего товарища, философские споры в интеллигентской подмосковной квартире превращаются в душевное испытание для обоих. В то время как для одного философия — это юношеское развлечение ума, для другого она — сама жизнь.
Аполоныч уверен, что обладает великой тайной, которая способна изменить ход мировой истории, но мистическое стечение обстоятельств помешает тайне выйти наружу…
This book is currently unavailable
253 printed pages
Copyright owner
Издательство «Эксмо»

Impressions

    Александр Свечниковshared an impression5 years ago
    🔮Hidden Depths
    💡Learnt A Lot

Quotes

    Дарьяhas quotedlast year
    Мы сидели в умывалке и читали. Принесли чайник и согревались «белой розой», то есть пустым кипятком. Заварка, как и стипендия, кончилась третьего дня. Время тикало к утру. Пора было ложиться, поскольку мы собирались в универ к первой паре.

    Последние дни стояли на редкость теплые. На Москве-реке уже сошел лед. И тогда Аркадий сладко потянулся и произнес: «А хорошо бы сейчас искупаться». На что незамедлительно получил: «В чем проблема? Речка – рядом». Затея с самого начала отдавала тяжелым бредом. Ну какое купание? В марте? По утреннему морозцу? Но отступать было некуда. Мы поднялись. Взяли полотенца – сроду мы, отправляясь на пляж возле метромоста, никаких полотенец не брали. Но тут почему-то стали необыкновенно
    mariaiamdrunkhas quoted3 years ago
    Сейчас все вроде бы знают, что на мехмате в 70-е годы была расовая дискриминация: евреев на факультет не принимали, кроме двух-трех на курс – выставочных. А ведь была и другая дискриминация – для немосквичей. Одна радость – в отличие от негласного запрета на прием евреев, которых валили втихую, для иногородних условия были официально объявлены, и их никто не менял в процессе приемных испытаний, что вообще-то для родной советской власти было совсем нехарактерно: она всегда требовала от своих граждан исполнения законов, а вот для нее самой – закон не писан.
    На мехмат было два разных конкурса. В мой год на отделении математики проходной балл для москвичей был 18, на механике, кажется, вообще 16, а для иногородних – на 3 балла больше: 21 на математике, 19 на механике. Максимальный возможный балл на вступительных был 25 – четыре экзамена: математика письменная, математика устная, сочинение и физика устная – плюс средний балл аттестата. Три балла разницы – это очень серьезно. Москвичу, поступающему на механику, было достаточно все экзамены сдать на тройки, и если у него средний балл школьного аттестата 4 (а меньше не было почти ни у кого, кто на мехмат шел), то всё – студент. Другое дело, что тройку на письменной математике еще надо получить. Это, может, и не так сложно, но некоторые познания все-таки требовались. А иногороднему-то нужно получать на балл больше чуть ли не на каждом экзамене. Объяснялась такая вопиющая несправедливость элементарно: ограниченным числом мест в общаге – и ни у кого никакого, даже тихого, ропота не вызывала.
    И вот мои друзья – иногородние обитатели общаги, все, как один, прошедшие по этому неправедному конкурсу, – увлекли меня в свое суровое бытие. А поскольку был я москвич, в общаге меня никак не прописывали. И жил я все эти счастливые годы без прописки и без подушки, поскольку белье можно было сменить и без паспорта, а вот подушку получить – никак нельзя. Так и спал сирота из Сибири на свитерке, сложенном вчетверо, почти четыре года своей бесшабашной юности.
    Наша общага была то еще пристанище блаженства и радости.
    Julia Ardabyevskayahas quoted4 years ago
    Это ведь неразрешимая проблема. С чего начинать знакомство с поэзией? Можно ответить просто: если такая проблема есть, то начинать не надо вовсе. Лучше пока погулять и подышать.

On the bookshelves

fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)