Read

Проза и эссе (основное собрание)

В сборник «Проза и эссе» И. Бродского, входят прозаические произведения разных лет, в том числе пьесы «Мрамор» и «Демократия!», а также литературоведческие, автобиографические и другие эссе.
more
Impression
Add to shelf
Already read
1,043 printed pages

QuotesAll

Когда вас одолевает скука, предайтесь ей. Пусть она вас задавит; погрузитесь, достаньте до дна. Вообще, с неприятностями правило таково: чем скорее вы коснетесь дна, тем тем быстрее выплывете на поверхность.
«Вы должны немножко набраться терпения», — сказал NN, зав. отделом поэзии в журнале. «Да? — сказал я. — Я, по-моему, могу его уже выделять».
Вы должны немножко набраться терпения», — сказал NN, зав. отделом поэзии в журнале. «Да? — сказал я. — Я, по-моему, могу его уже выделять
Я не праведник (хотя стараюсь не выводить совесть из равновесия) и не мудрец; не эстет и не философ.
Страшный суд -- страшным судом, но вообще-то человека, прожившего жизнь в России, следовало бы без разговоров помещать в рай.
Искусство есть альтернативная форма существования
Письмо является формой, через которую выражается язык.
Ствол от ствола еще отличить можно, но лист от листа!
Все, что пахло повторяемостью, компрометировало себя и подлежало удалению. Это относилось к фразам, деревьям, людям определенного типа, иногда даже к физической боли; это повлияло на отношения со многими людьми. В некотором смысле я благодарен Ленину. Все тиражное я сразу воспринимал как некую пропаганду. Подобный взгляд на вещи, мне кажется, колоссально ускорил движение сквозь чащу событий — с сопутствующим верхоглядством
Страшный суд — страшным судом, но вообще-то человека, прожившего жизнь в России, следовало бы без разговоров помещать в рай
Страшный суд — страшным судом, но вообще-то человека, прожившего жизнь в России, следовало бы без разговоров помещать в рай.
Повиновение становилось и второй натурой и первой.
But second World War was a fight of two Demons1
Николая Заболоцкого периода «Столбцов».
Если за стихи ка
Мы надзираем за тем, что происходит у нас внутри; так сказать, доносим нашей совести на наши инстинкты. А затем себя наказываем. Когда мы осознаем, что наказание несоразмерно свинству, обнаруженному в собственной душе, мы прибегаем к алкоголю и топим в нем мозги.
«Вы должны немножко набраться терпения», — сказал NN, зав. отделом поэзии в журнале. «Да? — сказал я. — Я, по-моему, могу его уже выделять».
Мы — нация многословная и многосложная; мы — люди придаточного предложения, завихряющихся прилагательных. Говорящий кратко, тем более — кратко пишущий, обескураживает и как бы компрометирует словесную нашу избыточность
Давайте выключим свет или крепко зажмурим глаза. Что мы видим? Американский авианосец посреди Тихого океана. А на палубе я — машу рукой. Или за рулем «ситроена» (2 л. с.). Или — в желтой корзинке из песни Эллы. И т. д. и т. п. Ибо человек есть то, что он любит. Потому он это и любит, что он есть часть этого. И не только человек — вещи тоже. Я помню рев, который издала тогда только что открывшаяся, бог знает откуда завезенная американская прачечная-автомат в Ленинграде, когда я бросил в машину свои первые джинсы. В этом реве была радость узнавания — вся очередь это слышала. Итак, с закрытыми глазами, давайте признаем: что-то было для нас узнаваемым в Западе, в цивилизации — может быть, даже в большей степени, чем у себя дома. Более того, как выяснилось, мы были готовы заплатить за это чувство узнавания, и заплатить довольно дорого — всей оставшейся жизнью. Что — не так мало. Но за меньшую цену это было бы просто блядство. Не говоря о том, что, кроме остававшейся жизни, у нас больше ничего не было.
1986
Значение большинства мыслей, некогда приходивших мне в голову, ограничивается тем временем, когда они возникли. Если же нет, то их, без сомнения, гораздо удачнее выразил кто-то еще.
Это пророческая сцена, леди и джентльмены 1989 года выпуска, ибо вы вступаете в мир, где запись события умаляет само событие — в мир видео, стерео, дистанционного управления, тренировочных костюмов и тренажеров, поддерживающих вас в форме, чтобы снова прожить ваше собственное или чье-то еще прошлое: консервированного восторга, требующего живой плоти.

On the bookshelvesAll

Алексей Мишин

Литературоведение. Биографии дневники

Эльмира Гумарова

Бродский

Love Eremenko

Русская классика

Maxim Mussel

Худлит

Related booksAll

Related booksAll

Иосиф Бродский

Нобелевская лекция

Иосиф Бродский

Похвала скуке

Иосиф Бродский

Путеводитель по переименованному городу

Иосиф Бродский

Поэт и проза

Иосиф Бродский

Из книги «Эссе, переводы с английского»

Иосиф Бродский
Пол­торы ком­наты

Иосиф Бродский

Полторы комнаты

Иосиф Бродский

Напутствие

On the bookshelvesAll

Литературоведение. Биографии дневники

Русская классика

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)