ru
Яна Вагнер

Живые люди

Notify me when the book’s added
To read this book, upload an EPUB or FB2 file to Bookmate. How do I upload a book?
    Александраhas quoted6 years ago
    Когда не знаешь, что делать дальше, делай что должно, и будь что будет.
    Shoghik Vardanyanhas quoted4 years ago
    Нелюбовь состоит из мелочей, которые, складываясь одна к другой, рано или поздно приводят в одну точку. Например, пауза, микроскопическая пауза перед каждой адресованной тебе улыбкой: лицевые мышцы приходят в движение, уголки губ поднимаются медленно, нехотя,
    Alfiya Agapovahas quoted2 years ago
    Если представить смерть как стремительный безжалостный разрез, сделанный неразборчивым и слепым чужим ножом – болезненный, но мгновенный, почти сразу же изолируемый милосердно немеющими от шока нервными окончаниями, становится ясно, что всё самое мучительное происходит, конечно, уже после, в следующие за нею дни – осознание смерти и попытка принять её необратимость длятся, длятся и не желают прекратиться, в точности как послеоперационные отёки, воспалительные процессы, ночные острые приступы боли и бесконечные долгие недели восстановления.
    b4027416275has quoted2 years ago
    Когда не знаешь, что делать дальше, делай что должно, и будь что будет.
    Rayhas quoted4 years ago
    Теперь тоже было страшно, но сегодняшний страх оказался другим, тягучим и вязким, будничным, и больше не давал мне такой свободы.
    Елана Кругhas quoted6 months ago
    Серая щербатая глыба, к которой я прилипаю с восходом и от которой с трудом отрываюсь к вечеру, аккуратно уложена в изголовье невысокой глиняной дюны, под которой неделю, полторы, две недели подряд лежит папа; и я хотела бы сказать, что прихожу сюда ради него, но это будет неправда. Я прихожу сюда ради себя. Мне здесь тихо
    Елана Кругhas quoted6 months ago
    Посреди густо заставленного чашками стола скучно тускнела остывшая рыба; к мутному оконному стеклу прижимались снаружи розоватые, уже совсем весенние сумерки, и я ужасно и мучительно вспомнила вдруг маленькую мамину кухню, рыжую, низко висящую лампу и сахарницу, поселившуюся на подоконнике. Надо было что-нибудь съесть, нельзя пить на пустой желудок; четыре жалких глотка – и я уже не могу остановиться: я стою там, в дверях, ощущая отчетливо тесную теплоту, вижу трещинки в потолочной побелке, подкопченную с края прихватку с подсол-нухами, незамеченный катышек пыли в углу подоконника, слышу деловитое бормотание холодильника, вдыхаю запахи, домашние, свои, и за спиной у меня – за спиной у меня – мне достаточно сейчас обернуться, и я сразу ее увижу, она скажет «Анька, не капризничай, ну давай – полтарелочки супа хотя бы», мне нельзя оборачиваться, нельзя, я не могу сейчас вспомнить, я столько времени не разрешаю себе вспомнить – а сейчас особенно не время, – и оборачиваюсь, и она говорит «Анька», она говорит «Анечка», ничего больше, только мое имя, и смотрит на меня, и стоит близко-близко, вот же она, совсем рядом, а я не могу до нее дотянуться, как будто у меня не осталось рук, совсем.

    Я сползаю на пол, осторожно, боясь случайно дернуть головой, моргнуть, вдохнуть слишком глубоко; мне нужна тишина, я должна выползти отсюда. Я понимаю, что не могу потрогать ее руками, я прекрасно, прекрасно это понимаю и не буду даже пробовать, вот они, мои руки, я даже ими не двигаю, мне нужно на воздух, подальше отсюда, я просто очень хочу еще немного на нее посмотреть.
    Дмитрий Отрошкоhas quoted9 months ago
    С такой высоты наши желания и потери, надежды и страхи незначительны и скоротечны, и долгая наша страшная зима не более чем секунда, одно движение самой тоненькой стрелки на огромном циферблате, а мы – всего лишь крошечные, невидимые точки, отбившиеся от дома муравьи, упорно, медленно ползущие назад, к своему разрушенному, обваленному муравейнику, который даже не заметил пропажи. Мы не нужны своему муравейнику; доберемся мы или нет – ему безразлично. Пройдет время – и он исторгнет новых солдат и рабочих, строителей и нянек, залечит зияющие проломы и восстановит крышу. С нами или без нас, позже или раньше – он сделает это; мы не нужны ему, это он нужен нам. Нам не справиться без него.
    Дмитрий Отрошкоhas quoted9 months ago
    такой высоты наши желания и потери, надежды и страхи незначительны и скоротечны, и долгая наша страшная зима не более чем секунда, одно движение самой тоненькой стрелки на огромном циферблате, а мы – всего лишь крошечные, невидимые точки, отбившиеся от дома муравьи, упорно, медленно ползущие назад, к своему разрушенному, обваленному муравейнику, который даже не заметил пропажи. Мы не нужны своему муравейнику; доберемся мы или нет – ему безразлично. Пройдет время – и он исторгнет новых солдат и рабочих, строителей и нянек, залечит зияющие проломы и восстановит крышу. С нами или без нас, позже или раньше – он сделает это; мы не нужны ему, это он нужен нам. Нам не справиться без него.
    Дмитрий Отрошкоhas quoted9 months ago
    Когда не знаешь, что делать дальше, делай, что должно, и будь что будет.
    Дмитрий Отрошкоhas quoted9 months ago
    Мы оказались не готовы только к одному. На пятые сутки после Наташиного исчезновения дверь, которую мы караулили, сменяя друг друга у окна – ежедневно, ежечасно, ежеминутно, – приоткрылась нешироко, нехотя, и маленькая плотная фигурка неторопливо, осторожно шагнула на мостки. Она надела ботинки, но комбинезон натянуть не смогла. На ней были шерстяные колготки и легкая, с короткими рукавами майка, измятая и очень грязная. Без помощи с мостков ей было не слезть, разве что она решилась бы спрыгнуть вниз, в рыхлый, неглубокий, ноздреватый снег; но не похоже было, что она собирается прыгать. Она просто вышла наружу и встала на серых дырявых досках косолапо и крепко, засунула палец в рот и стала смотреть в наше окно. Странная трехлетняя девочка, которая четверо суток провела в одном доме с двумя смертельно больными взрослыми. Здоровая, не испуганная, не плачущая. Живая.
    Дмитрий Отрошкоhas quoted9 months ago
    Люди в экстремальных условиях идут на резерве, любил говорить папа, полная мобилизация иммунной системы, аварийный запас.
    Дмитрий Отрошкоhas quoted9 months ago
    Если представить смерть как стремительный безжалостный разрез, сделанный неразборчивым и слепым чужим ножом, – болезненный, но мгновенный, почти тут же изолируемый немеющими от шока нервными окончаниями, становится ясно, что все самое мучительное происходит, конечно, уже после, в следующие за нею дни.
    Дмитрий Отрошкоhas quoted9 months ago
    Нелюбовь состоит из мелочей, которые, складываясь одна к другой, рано или поздно приводят в одну точку.
    Дмитрий Отрошкоhas quoted9 months ago
    Мы женаты четырнадцать лет, – говорит она, – четырнадцать. Нам совсем несложно прекратить обмен жидкостями. Иногда мне кажется, нам гораздо труднее будет потом снова его начать.
    Дмитрий Отрошкоhas quoted9 months ago
    по наивному, детскому, но от этого не менее бесспорному закону любое произнесенное слово способно легко разрушить хрупкую, непрочную конструкцию еще не случившейся реальности.
    Дмитрий Отрошкоhas quoted9 months ago
    ну что, что же такого он сделал, в конце-то концов; отчего их странная дружба так некрасиво перекосилась, и Сережа всю жизнь притворяется теперь младшим братом, ожидающим снисходительной похвалы?
    Дмитрий Отрошкоhas quoted9 months ago
    Чак Норрис настолько крут, что может убить двух охотников одним зайцем
    Виктория Ткачhas quoted10 months ago
    только эта женщина как будто и не нуждалась ни в какой защите, она была вся – нападение.
    Natalie Solohas quoted10 months ago
    Эти жуткие месяцы словно сняли с нас кожу, превратили в серые тусклые тени, как будто всё, чем мы нравились себе и друг другу, и заключалось в этих светофорах, кинотеатрах и ресторанах, и горячих ваннах – конечно, как я могла забыть! – в увлажняющих кремах, в центральном отоплении, в доступности еды, в отсутствии страха – ежедневного, обязательного – страха умереть от голода.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)