Обмен, Юрий Трифонов
Read

Обмен

«Трифонов не может устареть, потому что он не просто свидетель эпохи – он и есть та эпоха, и все мы, кто жил в ней, останемся во времени благодаря его прозе. Он был гений, Юрий Трифонов, вот в чем все дело» (Александр Кабаков).
more
Impression
Add to shelf
Already read
79 printed pages
Современная проза

Related booksAll

Обмен, Юрий Трифонов
Обмен
Read

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

Lera Arustamova
Lera Arustamova shared an impression4 months ago
👍
🚀Unputdownable

👍

Оттепельное

repalova99
repalova99shared an impression9 months ago
👍

Римма
Риммаshared an impressionlast year
👍

Alexander Zhidkov
Alexander Zhidkovshared an impression2 years ago
🔮Hidden Depths
🎯Worthwhile

Сильнейший рассказ, словно метла проносящийся по самым дальним и серым уголкам души, мыслей, совести. Обязателен к прочтению через каждые пять лет...

Natalia Regen
Natalia Regenshared an impression2 years ago
💡Learnt A Lot

QuotesAll

В мире нет ничего, кроме жизни и смерти. И все, что подвластно первой, – счастье, а все, что принадлежит второй… А все, что принадлежит второй, – уничтожение счастья. И ничего больше нет в этом мире.
Ее мысли никогда не гнутся. Всегда торчат и колются, как конский волос из плохо сшитого пиджака.
Нет, они не фальшивят, когда проявляют сочувствие и спрашивают с проникновенной осторожностью: «Ну, как у вас дома дела?» – но просто это сочувствие и эта проникновенность имеют размеры, как ботинки или шляпы. Их нельзя чересчур растягивать.
Как же не понимать, что людей не любят не за их пороки, а любят не за их добродетели!
Лену всегда отличала некоторая душевная – нет, не глухота, чересчур сильно, – некоторая душевная неточность, и это свойство еще обострялось, когда вступало в действие другое, сильнейшее качество Лены: умение добиваться своего.
Лора так и не научилась заглядывать немного глубже того, что находится на поверхности. Ее мысли никогда не гнутся. Всегда торчат и колются, как конский волос из плохо сшитого пиджака. Как же не понимать, что людей не любят не за их пороки, а любят не за их добродетели!
Возле пивного ларька густела черная толпа мужчин.
Английская спецшкола в Утином переулке, предмет вожделения, зависти, мерило родительской любви и расшибаемости в лепешку.
Но, боже мой, разве можно сравнивать – умирает человек и девочка поступает в музыкальную школу? Да, да. Можно. Это шляпы примерно одинакового размера – если умирает чужойчеловек, а в музыкальную школу поступает своя собственная, родная дочка.
«Вы поедете к тете Жене?» Вопрос был задан бегло, но как много он означал!
Все мы очень же разные. Мы – люди… У моей двоюродной сестры умер маленький сынок. Конечно, безумное горе, переживания и при этом какая-то новая, страстная любовь к детям, особенно больным. Она всех жалела, старалась, чем могла, помочь. И есть у меня знакомая, у которой тоже умер мальчик, от белокровия. Так эта женщина всех возненавидела, она всем желает смерти. Радуется, когда читает в газете, что кто-то умер…
Таня придвинулась. Положила голову ему на плечо, спросила:
– Можно? Тебе не мешает?
– Можно, – сказал он.
Ехали окраинами, через новые районы. Дмитриев рассказывал о Ксении Федоровне. Таня спрашивала с сочувствием – это было истинное, Дмитриев знал, к его матери она испытывала
Кроме того, можно ли сердиться на человека, лишенного, к примеру, музыкального слуха?
В этом мире, оказывается, исчезают не люди, а целые гнездовья, племена со своим бытом, разговором, играми, музыкой. Исчезают дочиста, так, что нельзя найти следов
-за жены пускался в тягостные «выяснения отношений» с матерью, после чего мать не разговаривала с ним по нескольку дней.
Но, боже мой, разве можно сравнивать – умирает человек и девочка поступает в музыкальную школу? Да, да. Можно. Это шляпы примерно одинакового размера – если умирает чужойчеловек, а в музыкальную школу поступает своя собственная, родная дочка.
Ксения Федоровна работала старшим библиографом одной крупной академической библиотеки, а Лена занималась переводами английских технических текстов
Тогда дед объяснил: презрение – это глупость. Не нужно никого презирать.
И вообще, казалось ему, он лишь приобщился к тому нормальному, истинно человеческому состоянию, в котором должны – и будут со временем – всегда находиться люди. Таня же, наоборот, жила в неизбывном страхе и в каком-то страстном недоумении. Обнимая его, шептала, как стихи: «Господи, за что? За что?»
Но, боже мой, разве можно сравнивать – умирает человек и девочка поступает в музыкальную школу? Да, да. Можно. Это шляпы примерно одинакового размера – если умирает чужойчеловек, а в музыкальную школу поступает своя собственная, родная дочка.
Странно, он не испытывал сейчас ни гнева, ни боли. Мелькнуло только -- о беспощадности жизни. Лена тут ни при чем, она была частью этой жизни, частью беспощадности. Кроме того, можно ли сердиться на человека, лишенного, к примеру, музыкального слуха? Лену всегда отличала некоторая душевная -- нет, не глухота, чересчур сильно,-- некоторая душевная неточность
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)