В давние-предавние времена истории, названные позже «волшебными сказками», взращивались для того, чтобы развлекать не детей, но взрослых, и лишь затем были укрощены, подстрижены и превращены в менее шипастые цветы для детворы. Но на самом-то деле они не утратили колкости, по-прежнему подстегивавшей, будоражившей воображение читателей всех возрастов. Многие годы писатели то и дело одалживали из этих историй разные разности, прививая их черенки к ветвям собственных произведений, отыскивая в стародавних символах новое содержание. Вдобавок, в последние несколько десятилетий они намеренно пересказывали старые сказки на множество новых ладов, придавая им новые обличья — восхитительные и мрачные, грустные и жестокие, милые и язвительные, прокладывая в темных лесах фантастической литературы новые тропы. В этой антологии собрана захватывающая коллекция лучших современных пересказов и переосмыслений волшебных сказок, созданных авторами многих бестселлеров и лауреатами множества премий, известными рассказчиками и восхитительными новыми талантами. Взгляните же на новые волшебные царства, последовав за нами — за темные леса…
This book is currently unavailable
690 printed pages
Copyright owner
Издательство АСТ

Impressions

    Ilona Yaroshenkoshared an impression7 months ago
    👍Worth reading

    Прекрасный пересказ старых сказок на новый лад

    Слава Хмелеваshared an impressionlast year
    👍Worth reading

    Gertrudja Pentashared an impression2 months ago
    👍Worth reading
    🚀Unputdownable

Quotes

    Злолушкаhas quotedlast year
    – Поцелуй меня, – говорит Бэй.

    Встречный ветер несет его слова к тебе. Ты почти видишь их силуэты в густой снежной пелене.

    – На самом деле я не олень, – продолжает он. – Я – зачарованный принц.

    Ты вежливо отказываешься, напомнив ему, что вы еще не настолько хорошо знакомы, и, кроме того, олень в путешествии куда полезнее принца.
    foiiahas quotedlast year
    Тебе ли говорить о страдании, Владыка Люцифиэль, познавший самую жестокую муку на свете? Ту муку, что хуже гвоздей в ступнях и запястьях? Ту муку, что хуже тернового венца, и уксуса на губах, и острой стали в подреберье? Да, многие взывают к тебе ради злых дел, но я не из их числа. Я понимаю твою истинную природу, сын Божий, брат Сына Божия.
    Слава Хмелеваhas quotedlast year
    Эту антологию я решила посвятить Танит задолго до ее смерти. Возможно, Анджела Картер и мать современной волшебной сказки, но Танит Ли – по меньшей мере одна из ее ближайших теток. Однако, если Картер по праву высоко оценивают почти в каждом академическом исследовании волшебных сказок, то о Ли упоминают крайне редко. Произведения Картер всегда считались «литературой», тогда как творчество Ли навсегда заклеймили «жанровой беллетристикой».

On the bookshelves

fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)