Онтологически послевоенная площадь восходит прежде всего к градостроительным традициям прусского военного государства и панъевропейскому прагматизму императорского Санкт-Петербурга; от таких корней, впрочем, принято открещиваться.
Перепланировка крупнейших городских площадей наводит на мысль о том, что устранение открытых пространств имеет подоплеку политического характера.
В современном урбанизме широкий простор большой площади воспринимается как нечто безвозвратно устаревшее.
могли бы выглядеть города, если бы деньги не играли определяющую роль
фантастическая атмосфера этих пространств обладает очарованием, далеким от хаотичного нагромождения капиталистического ландшафта
Речь в книге идет о городах, какие они есть, а не какими нам хотелось бы их видеть. О намеренно деполитизированных пространствах, пропитанных жестоким неравенством, о строгих социальных разграничениях, гнетущей нищете и зачастую чудовищной архитектуре.
Местам, которые впоследствии стали ритуальными пространствами, где режимы, называвшие себя социалистическими, демонстрировали свою мощь, где в свой черед эти, а иногда и наследовавшие им режимы были низвергнуты и где по-прежнему есть потенциал для формирования чего-то нового.
Все ради того, чтобы место стало бойким, чтобы здесь продавали и потребляли, а не занимались непроизводительным, а то и политически опасным праздношатанием
массовых действ, для развевающихся знамен, для синхронных движений марширующих тел
Пространства эти спроектированы специально для
Это продукт предельной централизации, осевой стержень городских и архитектурных ансамблей, очевидное предназначение которого — внушать уважение к власти.
с таким гигантским, порожденным авторитарной системой монстром
так воспроизводится только поверхностная эстетика. Эти пространства могут быть похожи на площади на вид и по ощущению, но по сути — это несколько видоизмененные «публичные» площади — огороженные пространства в Лондоне XVIII века, которыми свободно пользовались те, кто мог себе это позволить, и которые были непомерно дороги для всех остальных. Торговые центры без стен.
Потсдамерплац — небезынтересная сама по себе градостроительная ошибка — является попыткой воскресить свойственную столичному Берлину «культуру уплотнения» периода между двумя мировыми войнами, воссоздать шумный перекресток торговых и транспортных путей (здесь были установлены первые в Германии светофоры) на месте, где до 1989 года был продуваемый всеми ветрами пустырь.
очевидное предназначение которого — внушать уважение к власти. Пространства эти спроектированы специально для массовых действ, для развевающихся знамен, для синхронных движений марширующих тел. Не стоит, однако, забывать, сколько эти представления позаимствовали у акций революционных рабочих движений — позднейшие «социалистические» режимы в точности следовали если не духу, то букве ранних экспериментов на Дворцовой площади в Петрограде
В Восточном Берлине, Варшаве, Киеве, в десятках других городов, расположенных восточнее Эльбы, от Свердловска до Белграда в той или иной форме неизменно воспроизводятся характерные черты Петербурга: длинный широкий проспект и гигантская площадь — только больше, величественнее и эффектнее, чем прежде
суровый шпиль Адмиралтейства — прямой предок тысячи сталинских высотных зданий
открещиваться. Не будем забывать, что последний был эдаким Дубаем XVIII столетия — невероятный проект на неосвоенных территориях в малопригодном для жизни климате, возведенный рабским трудом и волей абсолютного монарха
здесь были установлены первые в Германии светофоры
Онтологически послевоенная площадь восходит прежде всего к градостроительным традициям прусского военного государства и панъевропейскому прагматизму императорского Санкт-Петербурга; от таких корней, впрочем, принято открещиваться
bookmate icon
One fee. Stacks of books
You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)