Read

Реки

«Реки» – первая повесть Евгения Гришковца. Как и все, что делает Гришковец, «Реки» – произведение пронзительное и очень теплое. Для тех, кто находит причины жить там, где родился, и для тех, кто нашел причины, чтобы уехать. О странном чувстве Родины. О странных системах координат во времени и пространстве, вызывающих у нас улыбку или же заставляющих плакать. Это повесть о ненаписанном. Повесть, объем которой дает ваша собственная история.
Евгений Гришковец – писатель, режиссер, драматург, автор пьес, романов «Рубашка», «Асфальт», сборников рассказов «Планка», «Следы на мне».
more
Impression
Add to shelf
Already read
128 printed pages
Современная проза

ImpressionsAll

cherepahin
cherepahin shared an impression3 months ago
👍
💞Loved Up
🐼Fluffy

Несколько инфантильно, но мило. Не самая юморная, но созерцательная книга.

Irina Kozlova
Irina Kozlovashared an impression6 months ago
🐼Fluffy

Sasha Bordenyuq
Sasha Bordenyuqshared an impression8 months ago
👍
🚀Unputdownable
😄LOLZ

По-моему, невозможно не влюбиться в эту трогательное и пронзительное путешествие...

december
decembershared an impressionlast year
👍
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
😄LOLZ

автор желает остаться неизвестным, однако с первых страниц понятно, что произведение автобиографично - так искренне о Сибири мог написать лишь тот, кто там родился и жил.
книга завораживающая, душевная, с очень тонким, но верно подмеченным юмором. оставила впечатление.

QuotesAll

Ясно же, что ту книжку, которую я когда-то прочел, не понял и собирался перечитать, теперь уже не перечитаю, и даже не потому, что не будет на это времени, а потому, что не смогу вспомнить, что же я там не понял. И что-то недодуманное когда-то, недочувствованное так и останется там.
Как много, как много людей жили и живут в Сибири временно, хотя родятся, проживают всю жизнь и умирают там, где родились, то есть в Сибири. И живут с ощущением, что они в Сибири не навсегда, в смысле, не на всю жизнь. Это чувство, неосмысленное и непроговоренное, не давало и не дает сибиряку сил вместо тесной и бревенчатой пятистенки и кривого забора построить себе более или менее просторный и светлый дом и обустроить усадьбу
Я родился и вырос в городе, который не могу ощущать ни как большой, ни как маленький. Я не могу понять его размеров. Когда-то он казался мне непостижимо большим, а когда я бежал из него, он был удушливо тесен. А теперь, когда я приезжаю, ре..е..дко – редко, приезжаю в мой родной город, я уже не понимаю, какой он. Он большой или маленький для тех, кто живет в нем. А я-то уехал. Уехал и теперь уже не пойму. Никогда.
Но только думать про Байкал, что это озеро, просто очень глубокое… Так думать – это все равно, что в каком-нибудь шапито увидеть дрессированного медведя и думать, что это и есть настоящий медведь.
Наша страна что-то делала, правительство чем-то занималось, что-то происходило. Меня это не беспокоило, от этого я был защищен родителями. Они смотрели новости, отец читал газеты, их тревожили новости и газеты. А меня гораздо сильнее тревожило, пугало и терзало, если родители ссорились и ругались… Вот это уже было всепоглощающе ужасно, и никто не мог с этим помочь. Страна-то уж точно. Да я и не думал о ней в такие моменты как о субстанции или силе, которая может помочь.
Я родился и вырос в городе, который не могу ощущать ни как большой, ни как маленький. Я не могу понять его размеров. Когда-то он казался мне непостижимо большим, а когда я бежал из него, он был удушливо тесен
другие люди жили на юге. Они громко и по-другому говорили, совершенно по-другому ели, одевались. Все было по-другому. Мне нравилось. Но я понимал, что летом бывает юг и море, а потом обратно. И в том, что мы возвращались домой, не было ничего плохого. Просто кончилось лето. Надо ехать домой, в наш город, к нашей реке.
Нет, Байкал – это не великое озеро. Великие озера там, в Америке и Канаде. Они даже так и называются – Великие озера. Они озера и есть. А Байкал – это совершенно непонятно, что такое. Это какой-то космический объект. Он непостижим, как непостижима его глубина.
Все они свободно курили, причем курили непоказно и не для самоутверждения, они курили, потому что… курили. Им нравилось курить, они хотели курить, вот и курили
Сибиряки позволяют себе пожалеть всех: южан за то, что они не знают жизни и ничего серьезного и трудного не пережили, москвичей за то, что у них там, в Москве, суета, и жизни нет, питерцев за то, что они сильно умные, но настоящей жизни не знают, китайцев за то, что их много, японцев за то, что у них мало земли и они сами маленькие, желтые и странные, индусов за то, что те какие-то бесхарактерные и неприспособленные всё к той же жизни, американцев за то, что те, как говорят знающие люди, дурак
и наступит август, лето сломается первым холодным ночным дождем, и все…

On the bookshelvesAll

Alexandr Tolochko

Евгений Гришковец

XEON

Художественная лит-ра

Лева

Современная

Алина Лунёва

Русские идут!

Related booksAll

Related booksAll

Евгений Гришковец

Следы на мне (сборник)

Евгений Гришковец

Планка (сборник)

Евгений Гришковец

Рубашка

Евгений Гришковец

Год жжизни

Евгений Гришковец

Планка

Евгений Гришковец

Асфальт

Евгений Гришковец

Зима. Все пьесы

On the bookshelvesAll

Евгений Гришковец

Художественная лит-ра

Современная

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)