Архиерей, Антон Чехов
ru
Free
Read

Архиерей

Impression
Add to shelf
Already read
19 printed pages
Бесплатно

Related booksAll

Архиерей, Антон Чехов
Архиерей
Read

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

b4047398935
b4047398935shared an impression6 months ago
👍

Душевно.

Julia Kravchenko
Julia Kravchenkoshared an impression14 days ago
👍

💧Soppy

грустно

💧Soppy

Olga Soboleva
Olga Sobolevashared an impression6 months ago
👍
🚀Unputdownable
🐼Fluffy
💧Soppy

Daria Revina
Daria Revinashared an impression7 months ago
👍

Alisa Belan
Alisa Belanshared an impression10 months ago
👍
🔮Hidden Depths
🎯Worthwhile
💞Loved Up
🚀Unputdownable
💧Soppy

Очень проникновенно. Зацепило.

b6123005453
b6123005453shared an impressionlast year
👍

QuotesAll

После него в Лесополье священником был отец Демьян, который сильно запивал и напивался подчас до зеленого змия, и у него даже прозвище было: Демьян-Змеевидец.
Милое, дорогое, незабвенное детство! Отчего оно, это навеки ушедшее, невозвратное время, отчего оно кажется светлее, праздничнее и богаче, чем было на самом деле?
Милое, дорогое, незабвенное детство! Отчего оно, это навеки ушедшее, невозвратное время, отчего оно кажется светлее, праздничнее и богаче, чем было на самом деле?
Преосвященный Петр проведывал его почти каждый день и принимал вместо него просителей. И теперь, когда ему нездоровилось, его поражала пустота, мелкость всего того, о чем просили, о чем плакали; его сердили неразвитость, робость; и всё это мелкое и ненужное угнетало его своею массою, и ему казалось, что теперь он понимал епархиального архиерея, который когда-то, в молодые годы, писал «Учения о свободе воли», теперь же, казалось, весь ушел в мелочи, всё позабыл и не думал о боге. За границей преосвященный, должно быть, отвык от русской жизни, она была не легка для него; народ казался ему грубым, женщины-просительницы скучными и глупыми, семинаристы и их учителя необразованными, норой дикими.
Ведь у вас брюшной тиф!
Преосвященный Петр устал. Дыхание у него было тяжелое, частое, сухое, плечи болели от усталости, ноги дрожали.
— А потом что? — спросил Сисой в соседней комнате.
И то и дело «чаю напившись», или «напимшись», и похоже было, как будто в своей жизни она только и знала, что чай пила.
В церковных сумерках толпа колыхалась, как море, и преосвященному Петру, который был нездоров уже дня три, казалось, что все лица — и старые, и молодые, и мужские, и женские — походили одно на другое, у всех, кто подходил за вербой, одинаковое выражение глаз.
И теперь молитвы мешались с воспоминаниями, которые разгорались всё ярче, как пламя, и молитвы не мешали думать о матери.
народ казался ему грубым, женщины-просительницы скучными и глупыми, семинаристы и их учителя необразованными, норой дикими. А бумаги, входящие и исходящие, считались десятками тысяч, и какие бумаги! Благочинные во всей епархии ставили священникам, молодым и старым, даже их женам и детям, отметки по поведению, пятерки и четверки, а иногда и тройки, и об этом приходилось говорить, читать и писать серьезные бумаги. И положительно нет ни одной свободной минуты, целый день душа дрожит, и успокаивался преосвященный Петр, только когда бывал в церкви.
Не мог он никак привыкнуть и к страху, какой он, сам того не желая, возбуждал в людях, несмотря на свой тихий, скромный нрав. Все люди в этой губернии, когда он глядел на них, казались ему маленькими, испуганными, виноватыми. В его присутствии робели все, даже старики протоиереи, все «бухали» ему в ноги, а недавно одна просительница, старая деревенская попадья, не могла выговорить ни одного слова от страха, так и ушла ни с чем. И он, который никогда не решался в проповедях говорить дурно о людях, никогда не упрекал, так как было жалко, — с просителями выходил из себя, сердился, бросал на пол прошения. За всё время, пока он здесь, ни один человек не поговорил с ним искренно, попросту, по-человечески;
Единственный человек, который держал себя вольно в его присутствии и говорил всё, что хотел, был старик Сисой, который всю свою жизнь находился при архиереях и пережил их одиннадцать душ. И потому-то с ним было легко, хотя, несомненно, это был тяжелый, вздорный человек.
Дорога от монастыря до города шла по песку, надо было ехать шагом; и по обе стороны кареты, в лунном свете, ярком и покойном, плелись по песку богомольцы. И все молчали, задумавшись, всё было кругом приветливо, молодо, так близко, всё — и деревья и небо, и даже луна, и хотелось думать, что так будет всегда.
Была у него черная мохнатая собака, которую он называл так: Синтаксис.
Эва, — удивился он

On the bookshelvesAll

Чехов, Владимир
Владимир
Чехов
Рассказы Чехова, Виктория Чермошенцева
Виктория Чермошенцева
Рассказы Чехова
Рус.лит.19в-II, Софья Андреевна
Софья Андреевна
Рус.лит.19в-II

Related booksAll

Мужики, Антон Чехов
Антон Чехов
Мужики
В овраге, Антон Чехов
Антон Чехов
В овраге
Антон Чехов
Ры­бья лю­бовь
Антон Чехов
Рыбья любовь
Месть, Антон Чехов
Антон Чехов
Месть
Юбилей, Антон Чехов
Антон Чехов
Юбилей
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)