ru
Unavailable
this book isn’t available at the moment
Want to read

Маленькая книжка о большой памяти

Эта книжка посвящена одному человеку, который обладает исключительной по развитию наглядной чувственной памятью; ее сверхразвитие приводит к удивительным особенностям его личности. Автор будет стремиться как можно полнее описать наблюдавшиеся им в течение длительного срока особенности этого человека и не будет выходить в ней за пределы того, что дали ему наблюдения над этим выдающимся «экспериментом природы».
more
Impression
Add to shelf
Already read
22 printed pages

ImpressionsAll

Alexey Ezhikov
Alexey Ezhikovshared an impression4 months ago
💡Learnt A Lot

22 страницы — крохотный очерк о человеке, чья феноменальная память устроена непривычным для «обычного» человека образом. С одной стороны, это предшественник «Чертогов разума». С другой, интересно прочитать о важности нарратива в запоминании. Наконец, о том, что забывать — не менее важно, чем запоминать. Практически, борхесовская история из рассказа «Фунес, чудо памяти».

👍
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

Alexandra
Alexandra shared an impression3 months ago
👍
💡Learnt A Lot
🚀Unputdownable

💡Learnt A Lot

обратите внимание, что здесь 22 страницы. это не книга, а статья.

👍
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

Renat Shikhamirov
Renat Shikhamirovshared an impression5 months ago
👍
💡Learnt A Lot

Nastya Alalova
Nastya Alalovashared an impression6 months ago
👍
💡Learnt A Lot
🚀Unputdownable

Мария
Марияshared an impression6 months ago
💡Learnt A Lot

Natalia Mirochnik
Natalia Mirochnikshared an impression8 months ago
👍
🎯Worthwhile

lbooklover
lbooklovershared an impressionlast year
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

👍
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

QuotesAll

«Я поставил „карандаш“ около ограды – вы знаете эту ограду на улице, – и вот карандаш слился с этой оградой, и я прошел мимо него... То же было и со словом „яйцо“. Оно было поставлено на фоне белой стены и слилось с ней. Как я мог разглядеть белое яйцо на фоне белой стены?.. Вот и „дирижабль“, он серый и слился с серой мостовой... И „знамя“ – красное знамя, а вы знаете, ведь здание Моссовета красное, я поставил его около стены и прошел мимо него... А вот „путамен“ – я не знаю, что это такое... Оно такое темное слово – я не разглядел его.., а фонарь был далеко...»
Значение этих синестезий для процесса запоминания объективно состояло в том, что синестезические компоненты создавали как бы фон каждого запоминания, неся дополнительно «избыточную» информацию и обеспечивая точность запоминания: "если почему-либо (это мы еще увидим ниже) Ш. воспроизводил слово неточно – дополнительные синестезические ощущения, не совпадавшие с исходным словом, давали ему почувствовать, что в его воспроизведении «что-то не так» и заставляли его исправлять допущенную неточность.
..."Я обычно чувствую и вкус, и вес слова – и мне уже делать нечего – оно само вспоминается.., а описать трудно. Я чувствую в руке – скользнет что-то маслянистое – из массы мельчайших точек, но очень легковесных – это легкое щекотание в левой руке, – и мне уже больше ничего не нужно..." (Опыт 22/V, 1939 г.).
Та работа по выделению существенных, опорных пунктов узнавания, которую проделывает каждый из нас при запоминании лиц (процесса, который еще очень плохо изучен психологией[4]), по-видимому, выпадает у Ш., и восприятие лиц сближается у него с восприятием постоянно меняющихся изменений света и тени, которые мы наблюдаем, когда сидим у окна и смотрим на колышущиеся волны реки. А кто может «запомнить» колышущиеся волны? ...
«Однажды, – это было 23 апреля – я выступал 3 раза за вечер. Я физически устал и стал думать, как мне провести четвертое выступление. Сейчас вспыхнут таблицы трех первых... Это был для меня ужасный вопрос... Сейчас я посмотрю, вспыхнет ли у меня первая таблица или нет... Я боюсь как бы этого не случилось. Я хочу – я не хочу... И я начинаю думать: доска ведь уже не появляется, – и это понятно почему: ведь я же не хочу! Ага!.. Следовательно, если я не хочу, значит, она не появляется... Значит, нужно было просто это осознать»
Удивительно, но этот прием дал свой эффект. Возможно, что здесь сыграла свою роль фиксация на отсутствие образа, возможно, что это было отвлечение от образа, его торможение, дополненное самовнушением, – нужно ли гадать о том, что остается нам неясным? ... Но результат оставался налицо...
цветного слуха я не могу избавиться и по сей день... Вначале встает цвет голоса, а потом он удаляется – ведь он мешает... Вот как-то сказал слово – я его вижу, а если вдруг посторонний голос – появляются пятна, вкрадываются слоги, и я уже не могу разобрать...»
он либо продолжал видеть предъявляемые ему ряды слов или цифр, или превращал диктуемые ему слова или цифры в зрительные образы.
Ключ к его ошибкам лежал, таким образом, в психологии восприятия, а не в психологии памяти.
которого в особенно яркой форме сохранилась комплексная «синестезическая» чувствительность: каждый звук непосредственно рождал переживания света и цвета и, как мы еще увидим ниже, – вкуса и прикосновения
Лурия A. P. МАЛЕНЬКАЯ КНИЖКА О БОЛЬШОЙ ПАМЯТИ Начало Начало этой истории относится еще к двадцатым годам этого века. В лабораторию автора – тогда еще молодого психолога – пришел человек и попросил проверить его память. Человек – будем его называть Ш. – был репортером одной из газет, и редактор отдела этой газеты был инициатором его прихода в лабораторию. Как всегда, по утрам редактор отдела раздавал своим сотрудникам поручения; он перечислял им список мест, куда они должны были пойти, и называл, что именно они должны были узнать в каждом месте. Ш. был среди сотрудников, получивших поручения. Описок адресов и поручений был достаточно длинным, и редактор с удивлением отметил, что Ш. не записал ни одного из поручений на бумаге. Редактор был готов сделать выговор невнимательному подчиненному, но Ш. по его просьбе в точности повторил все, что ему было задано. Редактор попытался ближе разобраться, в чем дело, и стал задавать Ш. вопросы о его памяти, но тот высказал лишь недоумение: разве то, что он запомнил все, что ему было сказано, так необычно? Разве другие люди не делают то же самое? Тот факт, что он обладает какими-то особенностями памяти, отличающими его от других людей, оставался для него незамеченным. Редактор направил его в психологическую лабораторию для исследования памяти, – и вот он сидел передо мною.
Значит, Ш. действительно относился к той замечательной группе людей, в которую, между прочим, входил и композитор Скрябин и у которого в особенно яркой форме сохранилась комплексная «синестезическая» чувствительность: каждый звук непосредственно рождал переживания света и цвета и, как мы еще увидим ниже, – вкуса и прикосновения ...
дактор был готов сделать выговор невнимательному подчиненному, но Ш. по его просьбе в точности повторил все, что ему было задано. Редактор попытался ближе разобраться, в чем дело, и стал задавать Ш. вопросы о его памяти, но тот высказал лишь недоумение: разве то, что он запомнил все, что ему было сказано, так необычно? Разве другие люди не делают то же самое? Тот факт, что он обладает какими-то особенностями памяти, отличающими его от других людей, оставался для него не
этих образов, оказывается совсем слабым в логической «организации запоминаемого» материала, и приемы его «эйдотехники» оказываются не имеющими ничего общего с логической «мнемотехникой», развитие и психологическое строение которой было предметом такого большого числа психологических исследований[2].
если почему-либо (это мы еще увидим ниже) Ш. воспроизводил слово неточно – дополнительные синестезические ощущения, не совпадавшие с исходным словом, давали ему почувствовать, что в его воспроизведении «что-то не так» и заставляли его исправлять допущенную неточность.
в него вмешиваются дополнительные элементы, говорящие о высоком развитии у Ш. синестезии.

On the bookshelvesAll

Think Cognitive Think Science

Когнитивная психология и нейронаука

Инна Кирнос

Мозг всемогущий

Александр

Саморазвитие

Светлана

Мозг, память, интеллект

Related booksAll

Related booksAll

Александр Лурия

Лекции по общей психологии

Александр Лурия

Потерянный и возвращенный мир (История одного ранения)

Александр Лурия

Язык и сознание

Дэвид Хантер Хьюбел

Глаз, мозг, зрение

Джефф Хокинс, Сандра Блейксли

Об интеллекте

Лев Выготский

Этюды по истории поведения

Александр Лурия
Ин­ди­ви­ду­ально-из­мен­чи­вое по­ве­де­ние

Александр Лурия

Индивидуально-изменчивое поведение

On the bookshelvesAll

Когнитивная психология и нейронаука

Мозг всемогущий

Саморазвитие

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)