Восстание масс, Хосе Ортега-и-Гассет
Read

Восстание масс

Испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет (1883–1955 гг.) — один из самых прозорливых европейских мыслителей XX века; его идеи, при жизни недооцененные, с годами становятся все жизненнее и насущнее. Ортега-и-Гассет не навязывал мысли, а будил их; большая часть его философского наследия — это скорее художественные очерки, где философия растворена, как кислород, в воздухе и воде. В издание вошли произведения: «Восстание масс», «Дегуманизация искусства», «Бесхребетная Испания".Очерки обращены не к эрудитам, а к думающему человеку, и требуют от него не соглашаться, а спорить и думать. Темы — культура и одичание, земля и нация, самобытность и всеобщность и т.д. — не только не устарели с ростом стандартизации жизни, но стали лишь острее и болезненнее. Именно такая «философская беллетристика» составляет книгу.
more
Impression
Add to shelf
Already read
132 printed pages

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

🌴Beach Bag Book

Где хуйня

QuotesAll

Отличительная черта благородства — не права, не привилегии, а обязанности, требования к самому себе
Умный знает, как легко сделать глупость, он всегда настороже, и в этом его ум. Глупый не сомневается в себе; он считает себя хитрейшим из людей, отсюда завидное спокойствие, с каким он пребывает в глупости. Подобно насекомым, которых никак не выкурить из щелей, глупца нельзя освободить от глупости, вывести хоть на минуту из ослепления, сделать так, чтобы он сравнил свои убогие шаблоны со взглядами других людей. Глупость пожизненна и неизлечима. Вот почему Анатоль Франс сказал, что глупец гораздо хуже мерзавца. Мерзавец иногда отдыхает, глупец — никогда
у него есть все таланты, кроме одного, — умения ими пользоваться.
Герои исчезли — остался хор.
Но для нынешних дней характерно, что вульгарные, мещанские души, сознающие свою посредственность, смело заявляют свое право на вульгарность, и причем повсюду.
Мнение Хорхе Манрике, вообще говоря, распространенней. Большая часть исторических эпох не считала свое время лучшим; наоборот, обычно вспоминали "доброе старое время" — "золотой век" у нас, воспитанных Грецией и Римом, и Альчеринги — у австралийских дикарей. Люди чувствовали, что пульс их жизни неполон, и смотрели с почтением на прошлое, на «классические» эпохи, чья жизнь им казалась полнее, богаче, совершеннее и напряженнее, чем их собственная. Глядя назад и видя там эпохи более совершенные, они чувствовали не превосходство свое, а падение, словно упала ртуть в термометре
Удивление, изумление — первый шаг к пониманию. Здесь — сфера интеллектуала, его спорт, его утеха. Ему свойственно смотреть на мир широко раскрытыми глазами. Все в мире странно и чудесно для широко раскрытых глаз. Способность удивляться не дана футболисту, интеллектуал же — всегда в экстазе и видениях, его отличительный признак — удивленные глаза. Потому-то древние и представляли себе Минерву совой.
Именно так было раньше, при либеральной демократии. Тогда массы полагали, что, в конце концов, профессиональные политики при всех их недостатках и ошибках все же лучше разбираются в общественных проблемах, чем они, массы. Теперь же, наоборот, массы считают, что они вправе пустить в ход и сделать государственным законом свои беседы в кафе.
Гораций сказал: «Отцы наши хуже наших дедов, зачали нас, еще худших, мы же породили совсем плохих» («Оды», кн. III, 6). Двести лет спустя во всей Империи уже не хватало мужчин, рожденных в Италии, чтобы занять должности центуриона, и приходилось нанимать сперва далматинцев, позднее варваров с Дуная и Рейна. Тем временем и женщины стали бесплодны, Италия обезлюдела.
Все в мире странно и чудесно для широко раскрытых глаз. Способность удивляться не дана футболисту, интеллектуал же — всегда в экстазе и видениях, его отличительный признак — удивленные глаза. Потому-то древние и представляли себе Минерву совой.
вся власть в обществе перешла к массам.
Всякое общество — это динамическое единство двух факторов, меньшинств и массы.
Удивление, изумление — первый шаг к пониманию.
Города переполнены людьми, дома — жильцами, отели — приезжими, поезда — пассажирами, кафе — посетителями, улицы — прохожими, приемные знаменитых врачей — пациентами, курорты — купальщиками, театры — зрителями (если спектакль не слишком старомоден)
В современной общественной жизни Европы есть — к добру ли, к худу ли — один исключительно важный факт: вся власть в обществе перешла к массам. Так как массы, по определению, не должны и не могут управлять даже собственной судьбой, не говоря уж о целом обществе, из этого следует, что Европа переживает сейчас самый тяжелый кризис, какой только может постигнуть народ, нацию и культуру. Такие кризисы уже не раз бывали в истории; их признаки и последствия известны. Имя их также известно — это восстание масс.
Человек массы — это тот, кто не ощущает в себе никакого особого дара или отличия от всех, хорошего или дурного, кто чувствует, что он — "точь-в-точь, как все остальные",
Есть только один правильный, естественный подход: самому войти в нутро жизни, наблюдать ее изнутри и следить, чувствует ли она сама себя в упадке, т. е. слабеет, вянет, идет вниз или нет?
Удивление, изумление — первый шаг к пониманию.
массы, по определению, не должны и не могут управлять даже собственной судьбой, не говоря уж о целом обществе, из этого следует, что Европа переживает сейчас самый тяжелый кризис, какой только может постигнуть народ, нацию и культуру.
масса, не переставая быть массой, захватывает место меньшинства, вытесняя его.

On the bookshelvesAll

Гуманитарные идеи: Философия Политология Социология Психология, Игорь Шрайнер

Игорь Шрайнер

Гуманитарные идеи: Философия Политология Социология Психология

Must-read по философии, Alexandra Lavrova

Alexandra Lavrova

Must-read по философии

Важное, нужное, Konstantin Berlinets

Konstantin Berlinets

Важное, нужное

Психология и философия, Владислав

Владислав

Психология и философия

Related booksAll

Хосе Ортега-и-Гассет
Этюды о любви

Хосе Ортега-и-Гассет

Этюды о любви

Хосе Ортега-и-Гассет
О точке зре­ния в ис­кус­стве

Хосе Ортега-и-Гассет

О точке зрения в искусстве

Хосе Ортега-и-Гассет
Две глав­ные ме­та­форы

Хосе Ортега-и-Гассет

Две главные метафоры

Хосе Ортега-и-Гассет
Ис­кус­ство в на­сто­я­щем и про­шлом

Хосе Ортега-и-Гассет

Искусство в настоящем и прошлом

Хосе Ортега-и-Гассет
Эс­те­тика в трам­вае

Хосе Ортега-и-Гассет

Эстетика в трамвае

Хосе Ортега-и-Гассет
Воля к ба­рокко

Хосе Ортега-и-Гассет

Воля к барокко

Хосе Ортега-и-Гассет
Вве­де­ние к Ве­лас­кесу

Хосе Ортега-и-Гассет

Введение к Веласкесу

On the bookshelvesAll

Гуманитарные идеи: Философия Политология Социология Психология, Игорь Шрайнер

Гуманитарные идеи: Философия Политология Социология Психология

Must-read по философии, Alexandra Lavrova

Must-read по философии

Важное, нужное, Konstantin Berlinets

Важное, нужное

fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)