Писатель и самоубийство, Борис Акунин
Read

Писатель и самоубийство

Название этой книги может ввести в заблуждение.
На первом месте стоит «писатель», «самоубийство» на втором, но на самом деле автора в первую очередь занимает именно самоубийство, «неизъяснимый феномен в нравственном мире» (Карамзин). Итак, это не литературоведческое исследование.
more
Impression
Add to shelf
Already read
443 printed pages
Культура

Related booksAll

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

vemmes
vemmesshared an impression5 months ago

Каждый раз, когда мне приходится читать Акунина, я не могу перестать задавать себе вопрос: как можно писать так вульгарно после прочтения Мисимы, да и других японцев, в оригинале?
В общем, не люблю я Григория Шалвовича. Но уважаю.
В книге много данных, интересных, шокирующих, заставляющих задуматься. Но вывода нет. Да и каким он вообще может быть...

Anna Kovala
Anna Kovalashared an impression8 months ago
👍
💀Spooky
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot
🚀Unputdownable

Глобальное и всестороннее исследование не просто феномена самоубийства как такового, а именно среди писателей. Это явление щепетильный к мелочам Акунин называет "литературицидом", относя писательство к самым опасным профессиям за все время существования мира. Содержательно, обстоятельно, интересно и познавательно. Книга принесет истинное удовольствие людям, которые любят развиваться и умеют поддержать разговор на любую тему. Я обожаю Акунина за то, что он так легко, просто и понятно делится своими обширными знаниями, а также за его подход к делу написания книг. "Писатель и самоубийство" конкретное произведение на конкретную тему, здесь нет ничего лишнего.

QuotesAll

Возможно, некий мощный, но вероломный инстинкт подсказывает киту, что на
покупателю не подсовывали рабов со скрытым браком – склонностью к депрессии, – существовал специальный закон, предусматривавший нечто вроде «гарантийного срока»: если купленный раб кончал с собой в течение 6 месяцев после заключения сделки, продавец был обязан вернуть покупателю полученные деньги.
«Я не обязан делать незначительное добро обществу за счет большого вреда для самого себя; почему же в таком случае следует мне продолжать жалкое существование из-за какой-то пустячной выгоды, которую общество могло бы, пожалуй, получить от меня?»
Милорад Павич: «Если движешься в том направлении, в котором твой страх растет, ты на правильном пути».
Более того, она соблазнительна. Возможно, дело в том, что истинно творческому человеку трудно мириться с мыслью, что он – тварь, то есть кем-то сотворен; если ты не смог себя создать, то по крайней мере можешь сам себя уничтожить.
аргументы, изложенные с позиций физической силы, обычно мощью мысли не отличаются
Но, как сказал Милорад Павич: «Если движешься в том направлении, в котором твой страх растет, ты на правильном пути».
Начальник – воплощение земного Зла, безжалостного, ненасытного и особенно страшного из-за мистической иррациональности его звериной лютости. Аввакум рассказывает: «Так ин начальник, во ино время, на меня рассвирепел, прибежал ко мне в дом, бив меня, и руки отгрыз персты, яко пес, зубами. И егда наполнилась гортань ево крови, тогда руку мою испустил из зубов своих и, покинув меня, пошел в дом свой». Именно так выглядел Начальник в глазах русской народной массы
Мой близкий! Вас не тянет из окошка
Об мостовую брякнуть шалой головой?
Ведь тянет, правда?
Дискуссия между идеалистами и материалистами, между сторонниками и противниками самоубийства в значительной степени представляет собой то, что на современном юридическом языке называется имущественным конфликтом из-за права собственности.
Человеческое творчество в известном смысле святотатственно; ведь с точки зрения большинства религий Творец только один, а земные творцы – узурпаторы, берущие на себя прерогативу Высшей Силы. В первую очередь это относится именно к писателям, создающим собственный космос. Чем писатель талантливей, тем эта бумажная вселенная правдоподобней и жизнеспособней.
Гробы изнутри здесь вроде матраса, с точки зрения местного среднего класса смерть — это красиво и как бы сон.
Лев Лосев
Немецкой психокультурной модели явно не хватает чувства меры. Как и русской – но на другой лад. Немецкий радикализм более последователен и настойчив, он не только хочет «дойти до самой сути», но не останавливается на достигнутом, идет дальше, куда и не следовало бы.
Мысль о самоубийстве – сильное утешительное средство: с ней благополучно переживаются иные мрачные ночи…
исследование Э. Дюркгейма «Самоубийство»
«Потомства не страшись, его ты не увидишь»


И в завершение о тех, кому адресовано это сочинение.
Самоубийство – происшествие гораздо более распространенное и обыденное, чем представляется многим из нас. Наверняка у каждого из читателей есть родственник, друг или хотя бы знакомый, ушедший из жизни добровольно. Ежедневно около 1200 обитателей Земли убивают себя, и еще семь с половиной тысяч пытаются это сделать. В статистике смертей развитых стран суицид опережает убийство и ненамного отстает от дорожно-транспортных происшествий. Современная Россия – в первом ряду стран с высокой суицидной смертностью. В течение полутора лет, пока писалась эта книга, без малого сто тысяч моих соотечественников выбрали вторую часть дилеммы, которая в зависимости от перевода формулируется несколько по-разному:
Быть иль не быть? (Б. Пастернак)
Жить иль не жить? (А. Соколовский)
Жизнь или смерть? (А. Месковский)
истинно творческому человеку трудно мириться с мыслью, что он — тварь, то есть кем-то сотворен; если ты не смог себя создать, то по крайней мере можешь сам себя уничтожить.
Люди творческих профессий относятся к так называемой группе высокого суицидального риска. Это объясняется обнаженностью нервов, особой эмоциональной незащищенностью и еще – опасной кощунственностью избранного ими ремесла.
«Решкой» душевной щедрости, размаха и немелочности, которыми у нас так любят гордиться, является склонность к анархии и ослабленный инстинкт самосохранения.
Оборотная сторона отзывчивости и активной сострадательности — непонимание смысла приватности, а стало быть, неуважение к личности, как чужой, так и своей.
В сочетании (да еще при передозировке) эти национальные черты могут трансформироваться в мощный саморазрушительный импульс, проявляющийся в стихийном «луддизме» и безудержном пьянстве, которое само по себе уже является типом суицидального поведения и действительно во все времена несло ответственность за большинство российских самоубийств.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)