Мысли, Блез Паскаль
Read

Мысли

Перед вами – легендарные афоризмы Паскаля, превзошедшие славой даже афоризмы Мишеля Монтеня. Афоризмы парадоксальные не только по структуре и стилистике, но – в подлинной, глубинной «основе основ». Парадокс – суть и сущность французской философии «золотого» XVII в., однако Блез Паскаль, вне всякого сомнения, лучший из всех, кому удавалось заключить Мысль в острую и остроумную афористическую форму…
more
Impression
Add to shelf
Already read
193 printed pages
КлассикаОбщество и политика

Related booksAll

Мысли, Блез Паскаль
Мысли
Read

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

QuotesAll

Кто не видит суетности мира, сам суетен. Но кто ее не видит? Разве что молодые люди, которые душой целиком в страстях, развлечениях и мыслях о будущем.
Но отнимите у них развлечение – и вы увидите, что они умирают от тоски. Они смутно чувствуют свое ничтожество, не сознавая его; это большое несчастье – испытывать невыносимую скорбь, как только приходится задуматься о самом себе и ничем от этих мыслей не отвлекаться.
Могущество царей основано на рассудительности и на глупости народов
Заслуживает почтения, потому что хорошо знает человека.
Привлекательна, потому что обещает истинное благо.
Справедливость так же зависит от моды, как и красота
Простые люди судят о вещах верно, потому что они пребывают в естественном неведении, как и подобает человеку. У знания две крайности, и крайности эти сходятся: одна – полное естественное неведение, с которым человек рождается на свет; другая крайность – та точка, на которой великие умы, объявшие все доступное людям знание, обнаруживают, что они не знают ничего, и возвращаются к тому самому невежеству, откуда начали свой путь; но это невежество умное, сознающее себя. А те между этими двумя крайностями, кто
Кто не видит суетности мира, сам суетен. Но кто
Тот, кто захочет следовать одному лишь разуму, будет отпетым глупцом. Весь день надо – так уж заведено – трудиться ради мнимых благ; а когда сон освобождает нас от бремени разума, приходится поминутно вскакивать, чтобы гнаться за призраками и стряхивать с себя наваждение этой владычицы мира.)
(Вот причина наших заблуждений, но она не единственная.)
если б мы были невинны, страх смерти был бы разумен
что все, что составляет предмет веры, не может быть предметом рассуждений.
Любознательность – это всего лишь тщеславие. Чаще всего люди ищут знаний только для того, чтобы поговорить об этом; кто бы пустился в морское плавание, чтобы не проронить о нем ни слова и ради единственного удовольствия повидать мир, без надежды об этом рассказать.
Мой брат находил большое удовольствие в этих беседах, но хотел знать объяснения всех вещей; а поскольку они не все известны, то, когда отец ему их не давал или давал лишь те, что приводят обычно и суть не что иное, как отговорки, – это его не удовлетворяло. Ибо он всегда обладал удивительной точностью ума в определении ложного; можно сказать, что всегда и во всем единственным предметом, к которому стремился его ум, была истина, так как никогда и ни в чем он не умел и не мог находить удовлетворения, кроме своих познаний. Поэтому он с детства мог соглашаться только с тем, что казалось ему несомненно правильным, так что, когда ему не давали точных объяснений, он искал их сам и, задумавшись о какой-то вещи, не оставлял ее до тех пор, пока не находил для нее удовлетворяющего его объяснения.
Каждый полагает — не такой уж он заурядный распутник, если те же пороки были свойственны и ве­ликим людям, ибо никому не приходит в голову, что как раз в этом великие люди ничем не отличаются от заурядных смертных. Им подражают в том, в чем они подобны всем прочим, потому что, при этой возвышен­ности, какая-нибудь черта всегда уравнивает самых воз­вышенных с самыми низменными. Они не висят в воз­духе, не оторваны от всего нашего общества. Нет, нет, они лица” потому больше нас, что на голову выше, но их ноги на том же уровне, что и наши, они попирают ту же землю. Эти их конечности нисколько не возвы­шаются над нами, над малыми сими; над детьми, над животными.
Отец с этим согласился и дал ему «Начала» Евклида для чтения в часы досуга.
1 Что познали из любопытства, то утратили из-за гордыни (лат.).
Мой отец обладал обширными познаниями в математике и имел обыкновение беседовать о ней со всеми сведущими в этой науке людьми, которые бывали у него. Но поскольку он намеревался обучить моего брата языкам и знал, что математика имеет свойство заполонять и довольствовать собою ум, то не хотел, чтобы мой брат с нею знакомился, опасаясь, как бы это не заставило его пренебрегать латынью и другими языками, в которых он желал его совершенствовать. Поэтому он спрятал все математические книги. Он воздерживался разговаривать со своими друзьями о математике в его присутствии; но несмотря на такие предосторожности, любопытство ребенка было возбуждено, и он часто просил отца обучать его математике. Но отец отказывался, предлагая ему это в качестве награды. Он обещал, что, как только тот преуспеет в латыни и греческом, он начнет учить его математике.
Природа разнообразит и повторяет, искусство повторяет и разнообразит.
2. Для грешников, обреченных вечному проклятию, одним из самых неожиданных ударов будет откры­тие, что они осуждены своим собственным разумом, на который ссылались, дерзая осуждать христианскую веру.
Мысль меняется в зависимости от слов, которые ее выражают. Не мысли придают словам достоинство, а слова — мыслям.
все, что составляет предмет веры, не может быть предметом рассуждений
98. (По воле случая приходят нам в голову мысли, по воле случая они улетучиваются; никакое искусство не поможет их удержать или приманить. Как я хотел бы записать ее, эту ускользающую мысль, но мне только и остается, что записать: она от меня ускользнула…)
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)