Надя, Андре Бретон
ru
Unavailable
this book isn’t available at the moment
Want to read

Надя

Эта книга, написанная сыном секретаря жандармерии, весьма любопытна: в нее включены фотографии с видами Парижа, избавляющие автора от описаний (нужно признать, эти традиционные нагромождения «видов» еще со времен Бальзака порядком надоели читателям); действие начинается на Площади великих людей, в Пантеоне (то-то будет доволен Патрик Брюэль, а затем происходит встреча, перевернувшая все: 4 октября 1926 года Андре Бретон подцепил на улице Лафайета прохожую по имени Надя, «вдохновенную и вдохновляющую натуру», которая на самом деле окажется потаскушкой и кокаинисткой, наделенной даром ясновидения, и кончит жизнь в сумасшедшем доме (настоящий рок-н-ролл, не правда ли?).
more
Impression
Add to shelf
Already read
85 printed pages

Related booksAll

Надя, Андре Бретон
Надя
this book isn’t available at the moment
Want to read

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

Bookmate – an app that makes you want to read

ImpressionsAll

💞Loved Up
🚀Unputdownable

Вместо описаний - фотографии. В тексте их просто нет. Логично, правда?

QuotesAll

за то, что он, в отличие от большинства поэтов, не «воспевал» абсурдно эту тоску, но терпеливо, незаметно перечислял мне те минимальные и совершенно непроизвольные основания, которые он еще находил, для того чтобы быть — и причем не известно для кого — быть человеком, который говорит!
«Если хотите, я буду для вас абсолютно ничем или одним-единственным следом».
отсчет начнется с того особенного, необъяснимого движения, что возникает в нас, когда мы видим очень редкостные объекты или когда впервые прибываем в незнакомые места — это сопровождается столь отчетливым ощущением некоей важной, существенной для нас зависимости, что мы утрачиваем мир с собой; такова цена некоторых сцеплений, некоторых стечений обстоятельств, поражающих издалека наше понимание и дозволяющих нам в большинстве случаев вернуться к разумной деятельности, только если мы призовем на помощь инстинкт самосохранения.
курю фимиам Флоберу
Мне важно, чтобы те частные способности, которые я постепенно открываю в самом себе здесь, на этой земле, не отвлекали меня от поиска одной общей способности, которая была бы присуща мне изначально, а не дарована извне.
великому счастью, дни психологической литературы с романической интригой сочтены
В свое время Кирико признавался, что не мог писать иначе как удивившись (удивившись впервые) некоторой расстановке объектов; вся тайна откровения заключалась для него именно в слове «удивление».
Это — в моем мышлении, в языке, во всей манере держаться,— как кажется, именно это и есть один из самых ощутимых комплиментов, — простота.
Мне вспоминается одна история: в конце жизни Гюго, в сотый раз совершая вместе с Жюльеттой Друэ один и тот же маршрут, обязательно прерывал молчаливые размышления, когда экипаж проезжал мимо владения, доступ к которому открывали двое ворот — большие и малые. Он говорил о больших: «Кавалерийские ворота, мадам», — и неизменно слышал, как Жюльетта отвечает, показывая на малые: «Пешеходные ворота, месье».
толкователей! Без него, — что я говорю — вне его, по одним только его полотнам того времени да рукописной тетради, которую я держу в руках, можно только отчасти воссоздать его мир до 1917 года.
i
ihas quoted3 years ago
именно в соотношении себя с другими людьми я хочу обнаружить если не корни, то хотя бы отдельные черты моего отличия. И строго по мере осознания этого отличия мне будет открываться, что я призван совершить в этом мире — именно я из многих других — и какую уникальную весть я несу, принимая на себя в полной мере ответственность за ее судьбу.
для того чтобы стать тем, кто я есмь, мне надлежит прекратить свое бытие
Жизнь — совсем другое, чем то, что пишут
Этот фильм, единственный поразивший меня больше всего, назывался «Объятие Спрута».
Она называет мне свое имя — имя, которое она себе выбрала сама: «Надя, потому что по-русски это начало слова "надежда" и потому что это только начало».
«Ты мой хозяин. Я лишь атом, дышащий в уголках твоих губ или угасающий. Я хочу коснуться ясности перста, мокрого от слез».

Related booksAll

Андре Бретон, Филипп Супо
Маг­нит­ные поля
Андре Бретон, Филипп Супо
Магнитные поля
Под солнцем Сатаны, Жорж Бернанос
Жорж Бернанос
Под солнцем Сатаны
Андре Бретон
Ма­ни­фест сюр­ре­а­лизма
Молчание моря, Джейн Веркор
Джейн Веркор
Молчание моря
Монах, Антонен Арто
Антонен Арто
Монах
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)