После 1945. Латентность как источник настоящего, Ханс Ульрих Гумбрехт
ru
Books
Ханс Ульрих Гумбрехт

После 1945. Латентность как источник настоящего

Read
354 printed pages
  • 💞1
Ключевой вопрос этой книги: как выглядит XX столетие, если отсчитывать его с 1945 года — момента начала глобализации, разделения мира на Восточный и Западный блоки, Нюрнбергского процесса и атомного взрыва в Хиросиме? Авторский взгляд охватывает все континенты и прослеживает те общие гуманитарные процессы, которые протекали в странах, вовлеченных и не вовлеченных во Вторую мировую войну. Гумбрехт считает, что у современного человека изменилось восприятие времени, он больше не может существовать в парадигме прогресса, движения вперед и ухода минувшего в прошлое. По мысли исследователя, наше время — время «латентности», подспудного, скрытого сосуществования множества прошлых и одновременно мутировавшего до неузнаваемости образа будущего. На анализе важнейших текстов (Сартра, Хайдеггера, Камю, Беккета, Целана и др.) и особенно значимых событий после 1945 года (убийство Кеннеди, падение Берлинской стены, разрушение башен-близнецов и т.д.) Гумбрехт показывает зарождение и развитие этого всеохватывающего состояния, которое доминирует по сей день. События литературы и истории объединены с личным свидетельством, делающим проблематику времени видной в масштабе жизни отдельного человека — от момента, когда он был «внуком», до момента, когда он сам становится «дедом». Х.У. Гумбрехт — немецко-американский философ, литературовед и историк культуры.
Impression
Add to shelf

One fee. Stacks of books

You don’t just buy a book, you buy an entire library… for the same price!

Always have something to read

Friends, editors, and experts can help you find new and interesting books.

Read whenever, wherever

Your phone is always with you, so your books are too – even when you’re offline.

  • 💞Loved Up1
Sign in or Register
Tetiana Zbltna
Tetiana Zbltnashared an impression13 days ago
💞Loved Up

Это очень похоже на Барнса, как если бы Барнс был ориентирован вовне, писал об окружающем мире, а не был зациклен на себе (мне немножко больно проводить эту параллель - я терпеть не могу Барнса, но формат очень похож) .

Гумбрехт пишет о немецком обществе (и немножко обо всем мире) после второй мировой; не о быте, а о самоощущении нации, об идеях витающих в воздухе, о том, что сложно артикулировать, но можно почувствовать - об ощущении времени, тревоге, чувстве вины, самооправдании, адаптации к изменяющемуся миру.

Его рефлексия очень отличается от того, что мы обычно об этом времени читаем - задним числом легко обобщать, рационализировать и демонизировать; это создает плоскую картинку и мы подсознательно считываем ощущение искусственности, а поэтому теряем интерес. Гумбрехт же магическим образом создает иллюзию объемности, заставляет нас эмпатировать, приводит контекст, показывая, как культура запечатлевала в себе те тенденции, то неуловимое, что понятно лишь современникам (а теперь, отчасти, и нам).

Главное не берите эту книгу, если нет времени и возможности для вдумчивого меланхоличного чтения: это медитация, требующая настроя, а не информационный перекус.

Телеграм: readeress

Мария Калинина
Мария Калининаhas quoted15 days ago
Не существует никаких «методов» или стандартных процедур — и точно уж никаких «интерпретаций», — которые помогли бы нам вновь вернуть то, что вошло в латентное состояние. Чтобы открыть доступ для своей интерпретации — то есть разрешить нам установить то значение, которое, как нам кажется, лежит «под» поверхностью, — латентное должно было бы породить из себя или само принять форму «содержания пропозиции»; временами такое возможно, но вообще — маловероятно. И, однако, как можно быть уверенным, что латентное «действительно там», если оно ускользает от самого нашего восприятия?

Про свободу интерпретаций (и несвободу от самих себя).

Nika Shevchenko
Nika Shevchenkohas quoted2 months ago
Жизнь была просто вопросом избегания смерти — каждый день. А те
Andrey Kuritsyn
Andrey Kuritsynhas quoted2 months ago
Что же такое было в этом опыте Первой войны, что, по сути, можно считать ответственным за общее ощущение: продолжать свое предвоенное существование далее невозможно? Во время первых месяцев боевых действий обе стороны были крайне удивлены, когда осознали, что легкой победы, достигаемой посредством благородных рыцарских поединков (или по крайней мере бравых наполеоновских атак), больше не будет. И теперь повсеместный паралич окопных сражений, где каждый шаг вперед очень мал, а плата за него высока, стал формирующим горизонтом военной стратегии. Ускоренная и разработанная военная технология — пулеметы, авиация и газовые атаки — привела к глубокой экзистенциальной фрустрации. Война такого уровня не предлагала больше никаких условий, при которых индивидуальная храбрость или гений имели бы хоть какое‐то значение. Это больше не была та война, в которой Эрнст Юнгер все еще умудрялся переживать индивидуализированность встреч и ситуаций. Исход в войне теперь предрешается количеством и эффективностью «материала»; победа отойдет той стороне, у которой больше промышленных мощностей и желания жертвовать жизнями людей. Как реакция, на сцену общественной жизни выходят новые идеологии — прежде всего коммунизм и фашизм, — обещая определить, и якобы на новых «ценностных основаниях», смысл жизни и жертвы как для индивидов, так и для коллективов.
Новое и/или самое интересное, Владимир Харитонов
Владимир Харитонов
Новое и/или самое интересное
  • 116
  • 1.8K
Новое литературное обозрение, Новое литературное обозрение
Новое литературное обозрение
Новое литературное обозрение
  • 343
  • 323
Любопытство , Kate Z
вторая мировая, Mrs. Birina
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)