Read

Коричные лавки. Санатория под клепсидрой

Impression
Add to shelf
Already read
342 printed pages

QuotesAll

Постигаете ли вы тайный и глубокий смысл приключения, когда хлипкий бледный выпускник одиноко покидает сквозь стеклянные двери тихую пристань ради безмерности июльской ночи? Преодолеет ли он когда-нибудь черные эти топи, трясины и бездны необъятной тьмы, достигнет ли в какое-то из утр безопасную гавань? Сколько десятилетий продлится черная эта одиссея?
Никто не составил еще топографии июльской ночи. В географии внутреннего космоса страницы эти пока пусты.
Июльская ночь! С чем бы сравнить ее, как описать? Сравню ли ее с внутренностью огромной черной розы, осеняющей нас стократной грезой тысячи бархатных лепестков? Ночной ветер до глубин раздувает ее пышность и на благоуханном дне достигают нас очи звезд.
Сравню ли ее с черным небосклоном наших сомкнутых век, полным странствующих пылинок, белого мака звезд, ракет и метеоров?
А может быть, сравнить ее с долгим, как мир, ночным поездом, влекущимся по бесконечному черному туннелю? Идти сквозь июльскую ночь — это с трудом пробираться из вагона в вагон, между сонных пассажиров, по тесным коридорам, мимо душных купе и в пересекающихся сквозняках.
Июльская ночь! Тайный флюид мрака, живая, чуткая и беспокойная материя темноты, без устали создающая что-то из хаоса и каждый образ тотчас отбрасывающая! Черный строительный материал, нагромождающий вокруг сонного странника пещеры, своды, углубления и ниши! Как
Замороченные светом, листали мы огромную книгу каникул
Я видел, закрыв глаза, как солнце, луна и одиннадцать звезд, дефилируя передо мной, устроили парад в небе.
Я сидел на полу. Возле меня, лежали мелки и пуговки красок — Божьи колера, лазури, дышавшие свежестью, зелени, вовсе достигшие границ изумления. И когда я брался за красный мелок, в ясный мир летели фанфары счастливой красности, все балконы струились волнами красных флагов, и дома выстраивались вдоль улицы триумфальной шпалерой. Парады городских пожарных в малиновых мундирах печатали шаг на светлых радостных дорогах, а мужчины приподнимали котелки цвета черешни. Черешневая сладость, черешневый щебет щеглов полнили воздух, сплошь лавандовый и в мягких отсветах.
июле отец мой уезжал на воды, оставляя меня, мать и старшего брата на произвол белых от солнца, ошеломительных летних дней.
О феномене австро-венгерской творческой ауры следует помянуть особо — не странно ли, что в безмятежнейшем и легкомысленнейшем из государств (оперетта и вальсы, кофе по-венски и по-венски же шницель!) явились невнятные пророки будущего тлена и распада Европы: Захер-Мазох, Зигмунд Фрейд, Кафка и вот теперь Шульц — плоть от плоти прекрасной эпохи, не забытой еще по задворкам Польши или Чехословакии (то есть Чехии и Словакии — империя все еще разваливается!), где в деревенских домах взирает со стен благословенный император Франц Иосиф I?
Oleg
Oleghas quoted4 years ago
прописанные в домах жители пьют по вечерам чай и смотрят телевизор.

On the bookshelvesAll

Olga Ivanova

1001 Books You Must Read Before You Die

Лика Изерли

Бесконечная история о том, что читать

Рустам Габбасов

Современная русская проза

Мария

Германия/Австрия

Related booksAll

Related booksAll

Витольд Гомбрович
Фер­ди­дурка

Витольд Гомбрович

Фердидурка

Итало Кальвино

Паломар

Пер Улов Энквист

Пятая зима магнетизера

Том Стоппард

Отражения, или Истинное

Вольфганг Кеппен

Теплица

Абель Поссе

Долгие сумерки путника

Исаак Башевис-Зингер

Люблинский штукарь

On the bookshelvesAll

1001 Books You Must Read Before You Die

Бесконечная история о том, что читать

Современная русская проза

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)