Георг фон Вальвиц

Одиссей против хорьков. Веселое введение в финансовые рынки

    Irina Sokolovskayahas quoted2 years ago
    Если в голове у нас некое число начинает с чем-то ассоциироваться, нам становится трудно от него абстрагироваться, и оно становится своего рода анкером.
    Irina Sokolovskayahas quoted2 years ago
    Впадая в панику, человек забывает длинные ряды чисел и тот опыт, который лежит в основе рациональной оценки риска. Тот, кто страшится, уже не в состоянии принимать взвешенные решения и вспоминать события далекого прошлого, а вместо этого творит такие вещи, для которых не найдется места даже в самых экстраординарных моделях
    Irina Sokolovskayahas quoted2 years ago
    Одно из существенных требований современной портфельной теории — наиболее широкое распыление капитала, при котором необходимо следить за тем, чтобы отдельные позиции имели как можно меньше общего, но вместе с тем приносили доход. Это позволяет снизить риски, не отказываясь от дохода.
    Alex Amyotovhas quoted3 years ago
    (if you panic, panic before everybody else does — если уж впадать в панику, то первым)
    Кирилл Провоторовhas quotedlast month
    Ни одна культура не переживала творчес­кого подъема, не имея для того экономического основания.
    Кирилл Провоторовhas quotedlast month
    Кальвинизм диктует им, что богатство — пусть внешний, но зато достоверный признак Божьего благословения.
    Maria Lyukinahas quotedlast month
    serendipity). Впервые его употребил в 1754 году писатель Гораций Уолпол в письме к дальнему родственнику Горацию Манну, упоминая о древнеперсидской притче «Три принца из Серендипа» — истории о том, как во время странствий три королевских высочества постоянно наталкиваются на весьма нужные вещи, которые у них и в мыслях не было искать. Серендипность — это готовность ко встрече с непредсказуемыми случайностями в сочетании с мудростью, позволяющей находить практическое применение неожиданным находкам. В ней глубокая интуитивная прозорливость соседствует с той самой жизнерадостностью, подталкивающей на то, чтобы воспользоваться представившимся шансом
    Maria Lyukinahas quotedlast month
    Накопление подобного опыта на протяжении многих лет концентрируется в интуитивное знание. На финансовом рынке интуиция ничуть не менее важна, чем чувство реальности. Она представляет собой способность на основании известных шаблонов быстро понимать истинный смысл ситуации и сосредотачиваться именно на нем. Она вовсе не сродни спонтанно пришедшей в голову мысли или предчувствию, а наработана в результате многолетнего разбора одной и той же темы — способности к рациональному мышлению. Математик интуитивно знает, какой метод доказательства в одном частном случае способен принести больше результата, чем другие. В этом он ничем не отличается от охотника, интуитивно знающего, куда побежал заяц. Интуиция — натренированная работой ума и опытом способность спонтанно постигать суть происходящего
    Maria Lyukinahas quotedlast month
    Анализ — это словарный запас, без которого никак не обойтись при изучении языка
    Maria Lyukinahas quotedlast month
    Эмоции играют роль побуждения к действию — иначе они не заслуживали бы своего названия. Человек, действия которого не имеют под собой эмоционального основания, так же ограничен, как тот, кто не обладает представлением о мире
    Maria Lyukinahas quotedlast month
    адиафора (так стои­ки называли деяния, с этической точки зрения не имеющие непосредственного отношения ни к добру, ни ко злу
    Maria Lyukinahas quotedlast month
    истинная добродетель Одиссея — это верное соотношение честолюбия и скептицизма
    Maria Lyukinahas quotedlast month
    Одиссей слышит песнь сирен, но осознает собственную слабость, а потому ему удается выжить. Его честолюбие всегда в узде у скепсиса и потому не оборачивается болезненным тщеславием. Но прежде всего Одиссею достает смелости взглянуть в глаза реальности, даже если это заставляет его всякий раз в отчаянии воздевать руки к небу. Он не предается утешительным иллюзиям, даже если все к этому располагает. По отношению к другим он не преминет прибегнуть ко лжи, но себя бережет от самообмана. В этом коренится его сила и одновременно слабость
    Maria Lyukinahas quotedlast month
    Создатель крупнейшей в истории финансовой пирамиды Бернард Мейдофф даже специализировался на привлечении инвесторов
    Maria Lyukinahas quotedlast month
    Умеренное честолюбие, кажется, представляет собой безымянную добродетель. Соответственно, негативную окраску честолюбие получает лишь за счет того, что обращает на себя внимание тогда, когда переходит пределы разумного
    Maria Lyukinahas quotedlast month
    Внутреннюю стоимость можно определить на основе балансовой стоимости предприятия или средней доходности на протяжении ряда лет. Вычислить что одно, что другое не составляет особенного труда — все эти цифры можно отыскать в балансе
    Maria Lyukinahas quotedlast month
    В философии давно принято считать, что максимум, на что способен разум, это сформулировать цель какого-либо действия, однако разум не в силах побудить нас приступить к действию при отсутствии иных мотивов. Иметь цель и двигаться к ней — не одно и то же
    Aleksandra Imanovahas quotedlast month
    идеи Вальраса были обречены на огромный успех. Он направляет ход нау­ки в колею, из которой она, по сути, не выбилась и до сих пор. Экономическая теория, продолжающая его начинания, сегодня именуется классической. Предположения, которые он делает в рамках своей модели, во многом упрощены, но при этом вполне убедительны: Вальрас полагает, что принимаемые человеком экономические решения предсказуемы, что им движет мотив преумножения собственной выгоды, что спрос и предложение — а вместе с ними и экономика в целом — пребывают в отношениях баланса и что существует лишь один баланс. И успех воздает Вальрасу по заслугам.
    Aleksandra Imanovahas quotedlast month
    Жизнерадостность — точно такая же часть реальной действительности, как и статистические данные о безработице. Но классическая теория, в отличие от кейнсианской, способна взять на вооружение лишь последние. Она была и остается продуктом Просвещения в чистом виде, а потому остается неискушенной в вопросах финансовых рынков, которые до биржевого краха 1929 года интересуют лишь весьма незначительное число ученых.
    Aleksandra Imanovahas quotedlast month
    Экономическое мышление — порождение эпохи Просвещения. Еще в колыбели оно впитало веру в разумность человека и мира, а потому совершенно не понимает, как расценивать такие феномены, как Джон Ло, но зато прекрасно понимает амстердамских купцов. Основатель классической школы Адам Смит — дитя эпохи, в которой «Математические начала натуральной философии» Ньютона считались наивысшим продуктом человеческого духа, а интерес и восхищение вызывало все механическое, движущееся и стучащее. XVIII столетие обожает находить закономерности в устройстве мира, начиная с движения планет и заканчивая поведением человека. Освободившись из-под гнета монархии и церкви, оно помещает свободного, самоопределяющегося человека в центр доступной пониманию и подвластной управлению вселенной. По сути, картина мира и человека в экономических науках до сих пор мало чем отличается от описанной.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)