ru
Free
Read

Записки писателя

В книгу Михаила Петровича Арцыбашева вошли ранее не издававшиеся на родине автора полемические заметки «Записки писателя» (1907–1927) и пьеса «Дьявол» (1925). В русской литературе Серебряного века едва ли было другое имя, вокруг которого столько бы спорили — вплоть до судебных процессов, сколько об этом выдающемся прозаике и драматурге. В 1923 г. Арцыбашев в ореоле славы и почитания, с только что завершенным десятитомным Собранием сочинений оказался в эмиграции, а на родине стал запрещенным, неиздаваемым. В эти годы изгнанник завоевывает славу первого публициста русского зарубежья. Его страстный голос в защиту свободы, его скорбь по России слышались во всех уголках эмигрантского рассеяния. С тех пор как я начал свои «Заметки», я получаю много писем от читателей. Радуюсь этому, ибо хотя письма бывают самого разнообразного характера — и хвалебные, и ругательные, и насмешливые, и добрые, и злые, — но все же они показывают, что мои «Записки» кого-то волнуют, кого-то радуют,…
more
Impression
Add to shelf
Already read
88 printed pages
Бесплатно

QuotesAll

По-прежнему, рождаясь, человек становился в тягость себе и другим и аккуратно увеличивал собою ряды или плохих людей, от которых жить скверно, или очень хороших, принципиальных, с которыми жить трудновато.
Может быть, оправдание всего мира и есть в красоте? Может быть, все существует только для того, чтобы была красота?
В то время много говорили о том, что человек звучит очень гордо, и из миллионов хулиганов, добродетельных мещан, солдат, мужиков, купцов, чиновников, попов и царей стремились вылепить величественный образ человека.
Было потрачено много стараний и много шума, но величественный образ не вытанцовывался и роковым образом, через силу, гордость, своеволие и сверх переживания, впадал в величественную пошлость, желавшую плевать на весь свет и плюющую на собственное самодовольное чрево.
Человека обряжали в плащ индивидуализма, надевали хитон христианина, совали ему в руку красный флаг товарища, пускали голяком анархистом на оголенной земле, а он; одетый и голый, равно упорно оказывался если не зверь зверем, то свинья свиньей.
По-прежнему, рождаясь, человек становился в тягость себе и другим и аккуратно увеличивал собою ряды или плохих людей, от которых жить скверно, или очень хороших, принципиальных, с которыми жить трудновато.

On the bookshelvesAll

Катя

Russian XX-XXI

Катя

Russian XIX-XX

Related booksAll

Related booksAll

Михаил Арцыбашев

Сказка старого прокурора

Михаил Арцыбашев

Бог

Михаил Арцыбашев

У последней черты

Михаил Арцыбашев

Повести и рассказы

Леонид Андреев

Писатели

Михаил Арцыбашев
Рас­сказ о ве­ли­ком зна­нии

Михаил Арцыбашев

Рассказ о великом знании

Михаил Арцыбашев

О ревности

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)