Quotes from “Дождь Забвения” by Аластер Рейнольдс

Diego
Diegohas quoted3 years ago
Среди тех, кто изучает гравитацию, давно бытует поговорка: материя заставляет пространство-время прогибаться, а пространство-время не дает материи разбежаться.
Evgeniya Udi
Evgeniya Udihas quoted2 years ago
К слову, это большая упорядоченность, чем у криков обезьян саймири. Для них тест Ципфа дает лишь минус шесть десятых.
sleepless elite
sleepless elitehas quoted10 months ago
– Не знаю. Честно говоря, я далеко не лучший консультант по цветам.
– То есть ты дальтоник? – Несмотря на страх и боль, она рассмеялась.
– Тебе не кажется, что смеяться над такими вещами невежливо?
Ludmila Muravyeva
Ludmila Muravyevahas quoted2 years ago
— Я думала, в спорах рождается истина, — возразила она чуть обиженно.
— Да — до тех пор, пока ты мне не перечишь, — ответила Ожье.
b5340647048
b5340647048has quoted2 years ago
Как всегда, было важно провести черту между дерзким и неразумным пренебрежением правилами и профессиональным пониманием того, что правила допускают некоторую гибкость.
Evgeniya Udi
Evgeniya Udihas quoted2 years ago
Человеческие языковые структуры — скажем, английские или русские — имеют энтропию Шеннона около восьми-девяти порядков. Опять же утрируя: это значит, что если кто-то сказал девять слов, о десятом можно догадаться с высокой точностью. У дельфиньих криков энтропия Шеннона — третьего-четвертого порядка, а у иррегулярности стены — седьмого-восьмого.
Анастасия
Анастасияhas quoted2 years ago
Ведь каждый может оказаться последним. И не заметишь, как в город лукаво прокрадется зима.
Anatoly Moonandback
Anatoly Moonandbackhas quoted3 years ago
— А это значит, у нас получилось. Мы спасли Землю.
— Одну из них, — поправила Ожье.
— На сегодня хватит. Не будем слишком жадными.
Anatoly Moonandback
Anatoly Moonandbackhas quoted3 years ago
Ги де Мопассан презирал Эйфелеву башню. Настолько ее ненавидел, что старался обедать на ней каждый день. Говорил, это единственное место в Париже, откуда башня не портит вида.
Anatoly Moonandback
Anatoly Moonandbackhas quoted3 years ago
— Ему не слишком нравится, — сообщила Ожье, поговорив с шофером. — Говорит, его работа — возить пассажиров, а не играть в частного детектива.
— Дай ему еще.
Ожье открыла сумочку, обратилась к водителю. Тот пожал плечами, но взял предложенную купюру.
— И что он теперь говорит? — поинтересовался Флойд.
— Что привыкает к новой профессии.
Anatoly Moonandback
Anatoly Moonandbackhas quoted3 years ago
— Главный недостаток человеческого сознания — усмат­ривать закономерности там, где их нет. Правда, это и его главное достоинство.
Anatoly Moonandback
Anatoly Moonandbackhas quoted3 years ago
Поутру он сильнее всего ненавидел два явления природы: зво­нящие телефоны и веселящихся людей.
Anatoly Moonandback
Anatoly Moonandbackhas quoted3 years ago
— Телевидение, — повторил Флойд, будто смутно вспоми­ная что-то услышанное однажды и случайно.
— В Америке оно куда больше, чем здесь, и разрастается с каждым годом. Там считают, что если человек может купить новое авто, купит и телевизор.
— Вряд ли телевизор станет популярным.
korenyako
korenyakohas quoted4 years ago
Гладь медленной реки под мостом Пон-де-ла-Конкорд ­походила на стоптанный, вытертый серый линолеум.
Михаил
Михаилhas quoted4 years ago
Если меня беспокоит воспоминание, я прячу его или стираю или программирую разум так, чтобы оно всплывало в редкий момент, когда я нуждаюсь в понимании моего несовершенства. Если я нахожу переживание неприятным, то отключаю его или уменьшаю интенсивность.
Михаил
Михаилhas quoted4 years ago
Тревога и озабоченность – полезные инструменты. Они заставляют думать и планировать. Но когда чрезмерное беспокойство мешает принятию решений, его следует обуздать.
Бондаренко Глеб
Бондаренко Глебhas quoted5 years ago
Еще Ожье надеялась, что облака не станут оживленней и хаотичней. Сего­дня с ними и так происходило что-то странное. Обычно они сооб­щались медленно и плавно, меняя цвет, очертания и текстуру. Огромные, резко очерченные массы сизого субстрата принимали форму долго, несколько минут, затем стабилизировались и постепенно расплывались. Десятками минут позже в аморф­ной серости проявлялись новые структуры. Они пред­ставляли собой базовые знаки информационного кода. Обмен­ сообщениями между облаками мог происходить неделями.
Но теперь облака ссорились. Структуры быстро возникали и растворялись, молнии ставили восклицательные знаки в диа­логе. Облака сливались и разделялись, будто пересматривая старые договоры и союзы.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)