Сумасшедшая одержимость

Ночные грехи всегда звучали мерзко при свете дня.

– Я думал, вы считали это простой одержимостью.

– А вы разве не знали? Любовь и есть одержимость. Некоторые называют ее… самой сумасшедшей одержимостью.

Я наконец посмотрела ему в глаза. Синий. Его взгляд держал меня и не отпускал. Он больше не был льдом; он был поздними вечерами, грубоватыми руками, русскими словами и тяжелыми сердцами

– Я думал, вы считали это простой одержимостью.

– А вы разве не знали? Любовь и есть одержимость. Некоторые называют ее… самой сумасшедшей одержимостью.

Когда ты так долго чем-то одержим, а потом оно становится твоим – это все равно что познать Бога. И никто не уходит из чертова рая добровольно.

Он был воплощением ледяного самоконтроля.

Но что-то жаркое горело под его оболочкой.

Что-то, что очень долго было покрыто льдом.

Я хотела посмотреть, как оно будет таять. Хотела снять каждый слой.

Я знала, что это опасно.

Знала, что мне не победить.

Но иногда даже самые профессиональные азартные игроки не знают, когда стоит остановиться.

– Это за то, что ты ее коснулся. – Я убрал пистолет и открыл дверь. – Каждый раз, как ты будешь касаться того, что принадлежит мне, я буду ломать то, что принадлежит тебе.

В эту секунду я знал, что она не выйдет замуж ни за кого, кроме меня. А за меня она не выйдет.

– Шоколад?

– Мышьяк.

– Все как я люблю.

– Скажи что-нибудь по-русски.

– Ty samaya krasivaya zhenschina, kotoruyu ya kogda-libo videl.

– Что ты сказал?

– Что ты меня раздражаешь.