Read

Открытое общество и его враги


Один из известнейших современных философов анализирует роль Платона,
Гегеля и Маркса в формировании идейной базы тоталитаризма. Критикуются
претензии на знание «объективных законов» истории и радикальное
преобразование общества на «научной основе». Подробно рассмотрено
развитие со времен античности идей демократического «открытого
общества».

Книга, давно ставшая классической, рассчитана на всех интересующихся
историей общественной мысли.

more
Impression
Add to shelf
Already read
1,730 printed pages

ImpressionsAll

Владимир
Владимирshared an impression25 days ago
👍
💡Learnt A Lot
🎯Worthwhile

Великолепно проделанная работа по разбору философских теорий на основе которых перекраивался мир за последние несколько веков.

Книга предполагает знакомство с источниками, на которые ссылается. Комментарии к главам не менее интересны чем основной текст произведения.

Развивает в читателе критическое мышление.

Roman Beybalaev
Roman Beybalaevshared an impression2 years ago
🔮Hidden Depths
💡Learnt A Lot

Довольно сложная, но познавательная книга, цель которой - убедить читателей отбросить " культ" истории, как основы нашей жизни и понять, что миром движет человеческий разум, а не абстрактный дух времени

QuotesAll


наших западных открытых обществах у рабочих есть надежда. Им не
требуется иллюзорная надежда на то, что коммунистическая дикта
учению великого философа Платона — первого политического идеолога, мыслившего в терминах классов и придумавшего концентрационные лагеря
требуют от них честность, порядочность и истина. В обществе должна существовать по крайней мере элементарная степень взаимного доверия. Однако ничто не приведет к этой цели быстрее, чем доверие к власти закона — доверие, основанное главным образом на положительном опыте и потому вполне заслуженное, т. е. доверие к правовым институтам государства и к чиновникам, несущим ответственность за исполнение закона.
. Поэтому философ — это человек, который может стать основателем
добродетельного государства8.25:
общаясь с божественным и упорядоченным, философ должен почувствовать
необходимость позаботиться о том, чтобы внести в личный и общественный
быт людей то, что он усмотрел в идеальном мире
Главное, чем моя книга обязана научному методу, состоит в осознании собственных ограничений: она не предлагает доказательств там, где ничего доказанного быть не может, и не претендует на научность там, где не может быть ничего, кроме личной точки зрения
наша цивилизация сможет выжить, только если мы откажемся от привычного поклонения великим
Мир был единством
всего сущего — космосом (первоначально этим словом назывался восточный
шатер или накидка
Методологический номинализм в настоящее время достаточно широко
распространен в области естественных наук. Вместе с тем, проблемы
общественных наук до сих пор решаются в основном эссенциалистскими
методами
Большие люди
способны на большие ошибки
Интересно отметить, что некоторые из тех, кто отвергает разум и даже обвиняет его в социальных грехах современности, поступают так потому, что, с одной стороны, понимают, что исторические пророчества находятся за пределами возможностей человеческого разума, и, с другой — не знают, что общественные науки, или, иначе говоря, разум в общественных делах, могут выполнять и иные функции помимо пророческих. Другими словами, они — разочарованные историцисты; они — люди, которые, осознавая нищету историцизма, не понимают того, что сохранили фундаментальный историцистский предрассудок — доктрину, будто общественные науки, если и могут быть полезными вообще, должны быть пророческими. Этот подход неизбежно влечет за собой отрицание применимости науки или разума к проблемам общественной жизни и в конечном счете приводит к доктрине власти, доктрине господства и подчинения.
Цель Платона состояла в открытии высочайшего знания
политики, т. е. искусства управления людьми.
Большинство обжирается как скоты… Они дуреют
от песен деревенской черни и берут в учителя толпу, того не ведая, что
многие — дурны, немногие — хороши… В Приене родился Биант, сын Тевтамов,
который в большем почете, чем остальные. Он изрек: "Большинство людей
плохи"… Большинство [людей] не мыслят [= воспринимают] вещи такими, какими
встречают их [в опыте], и, узнав, не понимают, но воображают [=
грезят]».
Свободному рынку нужна защита закона. Примитивный рынок — обмен яблок на шпинат — в ней, возможно, не нуждается. Однако такой примитивный рынок обеспечивает лишь небольшую степень свободы — иначе говоря, весьма небольшой выбор. Если вам срочно необходим велосипед, вы можете не найти его на рынке, не использующем деньги. Но как только появляются деньги, все большую роль начинает играть государство (поскольку деньги печатает оно). А вместе с покупкой и продажей такого сложного предмета, как велосипед, возникают вопросы гарантий (т. е. защиты покупателя). Эти вопросы не решить без правовой системы, регулирующей договорные отношения.
Главное, чем моя книга обязана научному методу, состоит в осознании собственных ограничений: она не предлагает доказательств там, где ничего доказанного быть не может, и не претендует на научность там, где не может быть ничего, кроме личной точки зрения. Она не предлагает новую философскую систему взамен старых. Она не принадлежит к тем столь модным сегодня сочинениям, наполненным мудростью и метафизикой истории и предопределения. Напротив, в ней я пытаюсь показать, что мудрость пророков чревата бедами и что метафизика истории затрудняет постепенное, поэтапное применение (piecemeal) научных методов к проблемам социальных реформ. И наконец, в этой книге я утверждаю, что мы сможем стать хозяевами своей судьбы, только когда перестанем считать себя ее пророками.
Название методологический эссенциализм я использую для обозначения точки зрения, характерной для Платона и многих его последователей, согласно которой задача чистого познания или «науки» состоит в том, чтобы отыскивать и описывать подлинную природу вещей, т. е. их подлинную сущность или реальность. Особенность учения Платона состояла в том, что он полагал, будто сущность чувственных вещей может быть обнаружена в других, более реальных вещах — в их предках или формах. Многие из более поздних методологических эссенциалистов, например Аристотель, не были в этом согласны с Платоном, хотя все они полагали, что цель чистого познания состоит в раскрытии тайной природы, формы или сущности вещей. Все методологические эссенциалисты следовали Платону также и в том, что эта сущность может быть раскрыта при помощи интеллектуальной интуиции, что каждая сущность имеет соответствующее ей имя, которым вслед за ней называются чувственные вещи, и что она может быть описана словами. Описание сущности вещи все они называют определением. Согласно принципам методологического эссенциализма, существуют три способа знания вещей: «Во-первых, сущность вещи, во-вторых, определение этой сущности, в-третьих, ее название. И относительно же всего бытия могут быть заданы два вопроса… Можно предложить название какой-либо вещи, а спросить относительно ее определения, или же, наоборот, предложить ее определение, а спросить относительно имени». В качестве примера Платон приводит сущность «четности» (противоположной «нечетности»): «Применительно к числу это получает название "четное". Определение же этого названия: "число, делящееся на две равные части"… Не правда ли, мы обозначаем одно и то же как в том случае, когда у нас спрашивают определение, а мы даем название, так и тогда, когда у нас спрашивают название, а мы даем определение? Ведь мы обозначаем одну и ту же вещь с помощью названия "четный" и посредством определения "число, делящееся на две части"». Приведя этот пример, Платон пытается применить свой метод для «доказательства» того, что он называет подлинной природой души, но об этом мы поговорим позже3.27. Методологический эссенциализм, согласно которому сущность науки состоит в раскрытии и описании при помощи определений сущности вещей, может быть лучше понят в сопоставлении с противоположной точкой зрения, т. е. методологическим номинализмом. Методологический номинализм стремится не к постижению того, чем вещь является на самом деле, и не к определению ее подлинной природы, а к описанию того, как вещь себя ведет при различных обстоятельствах и, в частности, к выяснению того, имеются ли в этом поведении какие-либо закономерности. Иначе говоря, методологический номинализм в качестве цели науки видит описание вещей и событий, представленных в нашем опыте, а также их объяснение при помощи универсальных законов3.28. Язык, особенно те его правила, которые позволяют нам отличать правильно построенные предложения и выводы от простого набора слов, рассматривается при этом в качестве важного средства научного описания3.29: слова в этом случае являются лишь вспомогательным инструментом, а не именами сущностей. Методологический номиналист никогда не считает, что вопросы «Что такое энергия?», «Что такое движение?» или «Что такое атом?» являются важными для физики, но придает большое значение таким вопросам, как «При каких условиях атом излучает свет?», «Как можно использовать энергию Солнца?» или «Как движутся планеты?» И если какие-нибудь философы станут убеждать его в том, что, не ответив на вопрос «что такое?», он не может надеяться на получение точного ответа на вопрос «как?», то он может ответить им, если сочтет это нужным, что предпочитает ту скромную степень точности, которой он может достичь, используя свои методы, той претенциозной чепухе, к которой они пришли, используя свои.
Методологический номинализм в настоящее время достаточно широко распространен в области естественных наук. Вместе с тем, проблемы общественных наук до сих пор решаются в основном эссенциалистскими методами. Мне кажется, что в этом состоит одна из главных причин их отсталости. Однако многие из тех, кто осознает это различие, оценивают его иначе3.30. Они полагают, что методологические различия диктуются необходимостью, обусловленной «сущностной» разницей в «природе» этих двух сфер исследования.
Рыночная экономика в современном государстве представляет собой
чрезвычайно сложную систему производства и распределения, не
регулируемую взаимными соглашениями: каждый производитель планирует свое
производство самостоятельно в соответствии со своей оценкой
потребительского спроса. Она охватывает миллионы мирных усердно
трудящихся граждан и может нормально функционировать лишь при условии,
что они доверяют друг другу, как это свойственно людям, и знают, чего
требуют от них честность, порядочность и истина. В обществе должна
существовать по крайней мере элементарная степень взаимного
доверия. Однако ничто не приведет к этой цели быстрее, чем доверие к
власти закона — доверие, основанное главным образом на положительном
опыте и потому вполне заслуженное, т. е. доверие к правовым институтам
государства и к чиновникам, несущим ответственность за исполнение
закона.
Завершим наш анализ платоновской социологии краткими выводами.

Платон сумел дать удивительно точное, хотя и несколько идеализированное,
описание ранних греческих племенных и коллективистских сообществ, черты
которых сохранила Спарта. Анализ сил, в частности экономических сил,
угрожающих стабильности такого сообщества, помог ему предложить
общеполитические и институциональные меры, необходимые для
противодействия этим силам. Более того, он сумел построить реконструкцию
истории и экономики греческих городов-государств.

Всего этого он сумел достичь в силу обуревавших его ненависти к
современному обществу и романтической любви к древним племенным формам
общественной жизни. Эти любовь и ненависть привели его к открытию
неумолимого закона человеческого развития, а именно — закона всеобщего
вырождения и развала. И эти же самые любовь и ненависть несут
ответственность за иррациональные, фантастические и романтические
элементы платоновского — во всех других отношениях превосходного —
анализа. Вместе с тем, именно его личная заинтересованность и
партийность обост
Главное, чем моя книга обязана научному методу, состоит в осознании собственных ограничений: она не предлагает доказательств там, где ничего доказанного быть не может, и не претендует на научность там, где не может быть ничего, кроме личной точки зрения
VII

Теперь, как и в случае со вторым и третьим шагами марксова пророческого доказательства, рассмотренными в предыдущих главах, я по
моя книга обязана
научному методу, состоит в осознании собственных ограничений: она не
предлагает доказательств там, где ничего доказанного быть не может, и не
претендует на научность там, где не может быть ничего, кроме личной точки
зрени

On the bookshelvesAll

Анна Логиновская

Книги, которые должен прочесть каждый. Список Бродского

Серёга Шабалин

Список Бродского

Андрей

История и философия

Игорь Шрайнер

Марксизм. Неомарксизм. Левые идеи. Критика капитализма

Related booksAll

Related booksAll

Карл Раймунд Поппер
Что та­кое диа­лек­тика?

Карл Раймунд Поппер

Что такое диалектика?

Карл Раймунд Поппер

Объективное знание. Эволюционный подход

Карл Раймунд Поппер

Нищета историцизма

Карл Раймунд Поппер

Логика научного исследования

Карл Раймунд Поппер
Им­ма­нуил Кант — фи­ло­соф Про­све­ще­ния

Карл Раймунд Поппер

Иммануил Кант — философ Просвещения

Сёрен Кьеркегор

Страх и трепет

Шарль Луи де Монтескьё

Персидские письма

On the bookshelvesAll

Книги, которые должен прочесть каждый. Список Бродского

Список Бродского

История и философия

Don’t give a book.
Give a library.
fb2epubzip
Drag & drop your files (not more than 5 at once)