ru
Free
Андрей Белый

Стихотворения

    rererererhas quoted2 months ago
    Последнее свидание
    Она улыбнулась, а иглы мучительных терний
    ей голову сжали горячим, колючим венцом —
    сквозь боль улыбнулась, в эфир отлетая вечерний…
    Сидит – улыбнулась бескровно-туманным лицом.

    Вдали – бирюзовость… А ветер тоскующий гонит
    листы потускневшие в медленно гаснущий час.
    Жених побледнел. В фиолетовом трауре тонет,
    с невесты не сводит осенних, задумчивых глаз.

    Над ними струятся пространства, лазурны и чисты.
    Тихонько ей шепчет: «Моя дорогая, усни…
    Закатится время. Промчатся, как лист золотистый,
    последние в мире, безвременьем смытые дни».
    Склонился – и в воздухе ясном звучат поцелуи.
    Она улыбнулась, закрыла глаза, чуть дыша.
    Над ними лазурней сверкнули последние струи,
    над ними помчались последние листья, шурша.

    1903 Серебряный Колодезь
    rererererhas quoted2 months ago
    Усмиренный
    Молчит усмиренный, стоящий над кручей отвесной,
    любовно охваченный старым пьянящим эфиром,
    в венке серебристом и в мантии бледнонебесной,
    простерший свои онемевшие руки над миром.

    Когда-то у ног его вечные бури хлестали.
    Но тихое время смирило вселенские бури.
    Промчались столетья. Яснеют безбурные дали.
    Крылатое время блаженно утонет в лазури.

    Задумчивый мир напоило немеркнущим светом
    великое солнце в печали янтарно-закатной.
    Мечтой лебединой, прощальным вечерним приветом
    сидит, умирая, с улыбкой своей невозвратной.

    Вселенная гаснет… Лицо приложив восковое
    к холодным ногам, обнимая руками колени…
    Во взоре потухшем волненье безумно-немое,
    какая-то грусть мировых, окрыленных молений.

    1903
    rererererhas quoted2 months ago
    Образ Вечности
    Бетховену

    Образ возлюбленной – Вечности —
    встретил меня на горах.
    Сердце в беспечности.
    Гул, прозвучавший в веках.
    В жизни загубленной
    образ возлюбленной,
    образ возлюбленной – Вечности,
    с ясной улыбкой на милых устах.

    Там стоит,
    там манит рукой…
    И летит
    мир предо мной —
    вихрь крутит
    серых облак рой.

    Полосы солнечных струй златотканые
    в облачной стае горят…
    Чьи-то призывы желанные,
    чей-то задумчивый взгляд.

    Я стар – сребрится
    мой ус и темя,
    но радость снится.
    Река, что время:
    летит – кружится…

    Мой челн сквозь время,
    сквозь мир помчится.

    И умчусь сквозь века в лучесветную даль…
    И в очах старика
    не увидишь печаль.

    Жизни не жаль
    мне загубленной.
    Сердце полно несказанной беспечности —
    образ возлюбленной,
    образ возлюбленной —
    – Вечности!..

    Апрель 1903
    rererererhas quoted2 months ago
    Старец
    Исчезает долин
    беспокойная тень,
    и средь дымных вершин
    разгорается день.
    Бесконечно могуч
    дивный старец стоит
    на востоке средь туч
    и призывно кричит:

    «Друг, ко мне! Мы пойдем
    в бесконечную даль.
    Там развеется сном
    и болезнь, и печаль»…

    Его риза в огне…
    И, как снег, седина.
    И над ним в вышине
    голубая весна.

    И слова его – гром,
    потрясающий мир
    неразгаданным сном…
    Он стоит, как кумир,

    как весенний пророк,
    осиянный мечтой.
    И кадит на восток,
    на восток золотой.

    И все ярче рассвет
    золотого огня.
    И все ближе привет
    беззакатного дня.

    Сентябрь 1900
    rererererhas quoted2 months ago
    Во храме
    Толпа, войдя во храм, задумчивей и строже…
    Лампад пунцовых блеск и тихий возглас:
    «Боже…»

    И снова я молюсь, сомненьями томим.
    Угодники со стен грозят перстом сухим,

    лицо суровое чернеет из киота
    да потемневшая с веками позолота.

    Забил поток лучей расплавленных в окно…
    Всё просветилось вдруг, всё солнцем зажжено:

    и «Свете тихий» с клиросов воззвали,
    и лики золотом пунцовым заблистали.

    Восторгом солнечным зажженный иерей,
    повитый ладаном, выходит из дверей.

    Июнь 1903 Серебряный Колодезь
    rererererhas quoted2 months ago
    V
    Ах, запахнувшись в цветные тоги,
    восторг пьянящий из кубка пили.
    Мы восхищались, и жизнь, как боги,
    познаньем новым озолотили.

    Венки засохли, и тоги сняты,
    дрожащий светоч едва светится.
    Бежим куда-то, тоской объяты,
    и мрак окрестный бедой грозится.

    И кто-то плачет, охвачен дрожью,
    охвачен страхом слепым: «Ужели
    все оказалось безумством, ложью,
    что нас манило к высокой цели?»

    Приют роскошный – волшебств обитель,
    где восхищались мы знаньем новым, —
    спалил нежданно разящий мститель
    в час полуночи мечом багровым.

    И вот бежим мы, бежим, как тати,
    во тьме кромешной, куда – не знаем,
    тихонько ропщем, перечисляем
    недостающих отсталых братий.

    VI
    О, мой царь!
    Ты запуган и жалок.
    Ты, как встарь,
    притаился средь белых фиалок.

    На закате блеск вечной свечи,
    красный отсвет страданий —
    золотистой парчи
    пламезарные ткани.

    Ты взываешь, грустя,
    как болотная птица…
    О, дитя,
    вся в лохмотьях твоя багряница.

    Затуманены сном
    наплывающей ночи
    на лице снеговом
    голубые безумные очи.

    О, мой царь,
    о, бесцарственно-жалкий,
    ты, как встарь,
    на лугу собираешь фиалки.

    Июнь 1903 Серебряный Колодезь
    rererererhas quoted2 months ago
    Не тот
    В.Я. Брюсову

    I
    Сомненье, как луна, взошло опять,
    и помысл злой
    стоит, как тать, —
    осенней мглой.
    Над тополем, и в небе, и в воде
    горит кровавый рог.
    О, где Ты, где,
    великий Бог!..

    Откройся нам, священное дитя…
    О, долго ль ждать,
    шутить, грустя,
    и умирать?

    Над тополем погас кровавый рог.
    В тумане Назарет.
    Великий Бог!..
    Ответа нет.

    II
    Восседает меж белых камней
    на лугу с лучезарностью кроткой
    незнакомец с лазурью очей,
    с золотою бородкой.

    Мглой задернут восток…
    Дальний крик пролетающих галок…
    И плетет себе белый венок
    из душистых фиалок.

    На лице его тени легли.
    Он поет – его голос так звонок.
    Поклонился ему до земли.
    Стал он гладить меня, как ребенок.

    Горбуны из пещеры пришли,
    повинуясь закону.
    Горбуны поднесли
    золотую корону.

    «Засиял ты, как встарь…
    Мое сердце тебя не забудет.
    В твоем взоре, о царь,
    все, что было, что есть и что будет.
    И береза, вершиной скользя
    в глубь тумана, ликует…
    Кто-то, Вечный, тебя
    зацелует!»

    Но в туман удаляться он стал.
    К людям шел разгонять сон их жалкий.
    И сказал,
    прижимая, как скипетр, фиалки:

    «Побеждаеши сим!»
    Развевалась его багряница.
    Закружилась над ним,
    глухо каркая, черная птица.

    III
    Он – букет белых роз.
    Чаша он мировинного зелья.
    Он, как новый Христос,
    просиявший учитель веселья.

    И любя, и грустя,
    всех дарит лучезарностью кроткой.
    Вот стоит, как дитя,
    с золотисто-янтарной бородкой.

    «О, народы мои,
    приходите, идите ко мне.
    Песнь о новой любви
    я расслышал так ясно во сне.

    Приходите ко мне.
    Мы воздвигнем наш храм.
    Я грядущей весне
    свое жаркое сердце отдам.

    Приношу в этот час,
    как вечернюю жертву, себя…
    Я погибну за вас,
    беззаветно смеясь и любя…
    Ах, лазурью очей
    я омою вас всех.
    Белизною моей
    успокою ваш огненный грех»…

    IV
    И он на троне золотом,
    весь просиявший, восседая,
    волшебно-пламенным вином
    нас всех безумно опьяняя,

    ускорил ужас роковой.
    И хаос встал, давно забытый.
    И голос бури мировой
    для всех раздался вдруг, сердитый.

    И на щеках заледенел
    вдруг поцелуй желанных губок.
    И с тяжким звоном полетел
    его вина червонный кубок.

    И тени грозные легли
    от стран далекого Востока.
    Мы все увидели вдали
    седобородого пророка.

    Пророк с волненьем грозовым
    сказал: «Антихрист объявился»…
    И хаос бредом роковым
    вкруг нас опять зашевелился.

    И с трона грустный царь сошел,
    в тот час повитый тучей злою.
    Корону сняв, во тьму пошел
    от нас с опущенной главою.
    rererererhas quoted2 months ago
    Путь к невозможному
    Мы былое окинули взглядом,
    но его не вернуть.
    И мучительным ядом
    сожаленья отравлена грудь.
    Не вздыхай… Позабудь…
    Мы летим к невозможному рядом.
    Наш серебряный путь
    зашумел временным водопадом.
    Ах, и зло, и добро
    утонуло в прохладе манящей!
    Серебро, серебро
    омывает струей нас звенящей.
    Это – к Вечности мы
    устремились желанной.
    Засиял после тьмы
    ярче свет первозданный.
    Глуше вопли зимы.
    Дальше хаос туманный…
    Это к Вечности мы
    полетели желанной.

    1903
    rererererhas quoted2 months ago
    Вечный зов
    Д.С. Мережковскому

    1
    Пронизала вершины дерев
    желто-бархатным светом заря.
    И звучит этот вечный напев:
    «Объявись – зацелую тебя…»

    Старина, в пламенеющий час
    обуявшая нас мировым, —
    старина, окружившая нас,
    водопадом летит голубым.

    И веков струевой водопад,
    вечно грустной спадая волной,
    не замоет к былому возврат,
    навсегда засквозив стариной.

    Песнь всё ту же поет старина,
    душит тем же восторгом нас мир.
    Точно выплеснут кубок вина,
    напоившего вечным эфир.

    Обращенный лицом к старине,
    я склонился с мольбою за всех.
    Страстно тянутся ветви ко мне
    золотых, лучезарных дерев.

    И сквозь вихрь непрерывных веков
    что-то снова коснулось меня, —
    тот же грустно задумчивый зов:
    «Объявись – зацелую тебя…»

    2
    Проповедуя скорый конец,
    я предстал, словно новый Христос,
    возложивши терновый венец,
    разукрашенный пламенем роз.

    В небе гас золотистый пожар.
    Я смеялся фонарным огням.
    Запрудив вкруг меня тротуар,
    удивленно внимали речам.

    Хохотали они надо мной,
    над безумно-смешным лжехристом.
    Капля крови огнистой слезой
    застывала, дрожа над челом.

    Гром пролеток и крики, и стук,
    ход бесшумный резиновых шин…
    Липкой грязью окаченный вдруг,
    побледневший утих арлекин.

    Яркогазовым залит лучом,
    я поник, зарыдав как дитя.
    Потащили в смирительный дом,
    погоняя пинками меня.

    3
    Я сижу под окном.
    Прижимаюсь к решетке, молясь.
    В голубом
    всё застыло, искрясь.

    И звучит из дали:
    «Я так близко от вас,
    мои бедные дети земли,
    в золотой, янтареющий час…»

    И под тусклым окном
    за решеткой тюрьмы
    ей машу колпаком:
    «Скоро, скоро увидимся мы…»

    С лучезарных крестов
    нити золота тешат меня…
    Тот же грустно задумчивый зов:
    «Объявись – зацелую тебя…»

    Полный радостных мук,
    утихает дурак.
    Тихо падает на пол из рук
    сумасшедший колпак.

    Июнь 1903 Серебряный Колодезь
    rererererhas quoted2 months ago
    Пожаром склон неба объят…
    И вот аргонавты нам в рог отлетаний
    трубят…
    Внимайте, внимайте…
    Довольно страданий!
    Броню надевайте
    из солнечной ткани!

    Зовет за собою
    старик аргонавт,
    взывает
    трубой
    золотою:
    «За солнцем, за солнцем, свободу любя,
    умчимся в эфир
    голубой!..»

    Старик аргонавт призывает на солнечный пир,
    трубя
    в золотеющий мир.

    Все небо в рубинах.
    Шар солнца почил.
    Все небо в рубинах
    над нами.
    На горных вершинах
    наш Арго,
    наш Арго,
    готовясь лететь, золотыми крылами
    забил.

    Земля отлегает…
    Вино
    мировое
    пылает
    пожаром
    опять:
    то огненным шаром
    блистать
    выплывает
    руно
    золотое,
    искрясь.

    И, блеском объятый,
    светило дневное,
    что факелом вновь зажжено,
    несясь,
    настигает
    наш Арго крылатый.

    Опять настигает
    свое золотое
    руно…

    Октябрь 1903 Москва
    George Gabaraevhas quotedlast year
    Солнце
    Автору «Будем как Солнце»

    Солнцем сердце зажжено.
    Солнце – к вечному стремительность.
    Солнце – вечное окно
    в золотую ослепительность.

    Роза в золоте кудрей.
    Роза нежно колыхается.
    В розах золото лучей
    красным жаром разливается.

    В сердце бедном много зла
    сожжено и перемолото.
    Наши души – зеркала,
    отражающие золото.

    1903 Серебряный Колодезь
    Ekaterina Gabibovahas quoted5 years ago
    Я шел домой согбенный и усталый,
    главу склонив.
    Я различал далекий, запоздалый
    родной призыв.
    Звучало мне: «Пройдет твоя кручина,
    умчится сном».
    Я вдаль смотрел – тянулась паутина
    на голубом
    из золотых и лучезарных ниток…
    Звучало мне:
    «И времена свиваются, как свиток…
    И всё – во сне…
    Ekaterina Gabibovahas quoted5 years ago
    Наши души – зеркала,
    отражающие золото.
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)