Диковинные порой встречаются люди в этом мире, а помыслы у них еще диковинней, чем они сами.
В доме номер десять по Крохмальной улице в Варшаве жила пожилая супружеская пара — их дверь выходила в тот же коридор, что и наша. Люди они были простые. Он был не то ремесленник, не то торговец-разносчик, дети их давным-давно жили своими семьями. Соседи говорили, что, несмотря на преклонные годы, муж и жена все еще влюблены друг в друга. Каждую субботу после чолнта они гуляли по улицам, держась за руки. В мясной, в бакалейной лавке, покупая продукты, она всякий раз сводила разговор на него: «Он у меня любит фасоль… Он не прочь съесть хороший кусочек говядины… Ему нравится телятина…» Бывают женщины, которые, кроме как про мужа, ни про что другое говорить не способны. От него тоже только и слышно было: «Моя жена… Моя жена…»

Исаак Башевис-Зингер
Жертва

(Быль)
Один корабль обошел вокруг света и возвращался домой. Была тихая погода, весь народ был на палубе. Посреди народа вертелась большая обезьяна и забавляла всех. Обезьяна эта корчилась, прыгала, делала смешные рожи, передразнивала людей, и видно было — она знала, что ею забавляются, и оттого еще больше расходилась.

Лев Толстой
Пры­жок

Лев Толстой

Прыжок

Free

По утрам теперь звонил телефон-мобильник. Черная коробочка оживала:
загорался в ней свет, пела веселая музыка и объявлялся голос дочери, словно рядом она:

Борис Екимов
«Го­вори, мама, го­вори»

Борис Екимов

«Говори, мама, говори»

Этот черновой проект, написанный Козьмою Прутковым в 1859 г., был напечатан в журнале «Современник» лишь по смерти К. Пруткова, в 1863 г., кн. IV. В подлиннике, вверху его, находится надпись: «Подать в один из торжественных дней, на усмотрение».

Козьма Прутков
Про­ект о вве­де­нии еди­но­мыс­лия в Рос­сии

Козьма Прутков

Проект о введении единомыслия в России

Free

Господина К. навестил некий профессор философии и принялся рассказывать ему, сколь он, профессор, мудр. Спустя немного времени господин К. заметил: «Ты сидишь неловко и говоришь нескладно, и мыслишь ты тоже неловко». Господин профессор рассердился:

Бертольд Брехт
Рас­сказы гос­по­дина Кой­нера

Бертольд Брехт

Рассказы господина Койнера

Самым серьезным человеком в свете я считаю своего друга Степана Фолиантова.
Даже в имени его и фамилии — есть что-то солидное, несокрушимое…

Аркадий Аверченко
Бла­го­род­ная де­вушка

Аркадий Аверченко

Благородная девушка

Free

Когда я увидел обложку, посвященную Джорджу Майклу, «звезде поневоле», моя первая мысль была такая: да ему следует каждый день благодарить Господа Бога за все, что у него есть. И нас таких, благодарных Господу Богу за все, что у нас есть, будет двое.
Я не понимаю парня, который живет в надежде сбросить с себя тяготы славы. И это мальчик, «который в 7 лет мечтал стать поп-звездой». Теперь, когда в 27 лет он уже стал успешным артистом и композитором, он хочет соскочить. Тысячи талантливых молодых людей во всем мире убили бы бабушку — лишь бы получить хоть каплю славы, на которую он жалуется.

Фрэнк Синатра
От­кры­тое письмо Джор­джу Май­клу

Фрэнк Синатра

Открытое письмо Джорджу Майклу

Когда я увидел обложку, посвященную Джорджу Майклу, «звезде поневоле», моя первая мысль была такая: да ему следует каждый день благодарить Господа Бога за все, что у него есть. И нас таких, благодарных Господу Богу за все, что у нас есть, будет двое.
Я не понимаю парня, который живет в надежде сбросить с себя тяготы славы. И это мальчик, «который в 7 лет мечтал стать поп-звездой». Теперь, когда в 27 лет он уже стал успешным артистом и композитором, он хочет соскочить. Тысячи талантливых молодых людей во всем мире убили бы бабушку — лишь бы получить хоть каплю славы, на которую он жалуется.

Фрэнк Синатра
От­кры­тое письмо Джор­джу Май­клу

Фрэнк Синатра

Открытое письмо Джорджу Майклу

Валя сидел и читал. Книга была очень большая, только наполовину меньше самого Вали, с очень черными и крупными строками и картинками во всю страницу. Чтобы видеть верхнюю строку, Валя должен был протягивать свою голову чуть ли не через весь стол, подниматься на стуле на колени и пухлым коротеньким пальцем придерживать буквы, которые очень легко терялись среди других похожих букв, и найти их потом стоило большого труда. Благодаря этим побочным обстоятельствам, не предусмотренным издателями, чтение подвигалось с солидною медленностью, несмотря на захватывающий интерес книги. В ней рассказывалось, как один очень сильный мальчик, которого звали Бовою, схватывал других мальчиков за ноги и за руки, и они от этого отрывались. Это было и страшно и смешно, и потому в пыхтении Вали, которым сопровождалось его путешествие по книге, слышалась нотка приятного страха и ожидания, что дальше будет еще интереснее. Но Вале неожиданно помешали читать: вошла мама с какою-то другою женщиной.

«Попадется тебе в драке очкастый — первым делом бей по очкам! — так учил меня в школьные годы один старшеклассник. — Собьешь очки с носа — он опешит, половину силы потеряет, тут и бери его голыми руками».
В ту пору я не носил очков и не придал большого значения этому совету, но впоследствии, когда мне пришлось обзавестись ими, до меня дошел весь смысл слов того парня. И в самом деле, без очков теряешь всякую уверенность, собьют их в драке — дрожишь, как бы их не растоптали. Очки — вещь недешевая! Другое дело, заранее самому снять их и положить в карман, тогда и в драку ввязаться можно. Вот почему я стараюсь спрятать очки, чуть запахнет дракой. Конечно, действуешь не так уж ловко, но зато не волнуешься за них.

В самом начале июля 1945 года альпийский проводник Габриэле Фран-ческини, поднявшись в одиночку по Валь Кана-ли (Пале ди Сан Мартино ди Кастроцца), чтобы опробовать новый подход к отвесному склону Чима дель Коро, увидел наверху, примерно в ста метрах от скального основания, что-то белое, свисавшее с небольшого выступа над пропастью. Вглядевшись хорошенько, он понял, что это парашют, и вспомнил, что в январе где-то в этих местах разбился американский четырехмоторный самолет, летевший из Австрии; семь или восемь членов его экипажа благополучно приземлились в Гозальдо, а двоих отнесло ветром в сторону, и было видно, как они опускались за горную гряду Крода Гранде. Больше о них не слышали.

Дино Буццати

Зимняя ночь в Филадельфии

Случилось это так: посылает меня прошлой осенью колхоз в командировку. Приехал я в Москву, остановился, как всегда, в гостинице «Националь», в вестибюле. У меня там швейцар знакомый, он раньше у нас агрономом работал.
Оставил я у него вещи, вышел в город, походил туда-сюда, пообедал в ресторане «Будапешт», в кулинарии. Ну, думаю, пора и делом заняться — по магазинам пройтись.

Григорий Горин

Что-то синее в полосочку…

— Вы позволите мне сесть вот здесь на ковре, у ваших ног?
— Если это вам доставляет удовольствие… Но с условием: не глядеть на меня так пристально и такими сладкими глазами… Ну рассказывайте что-нибудь интересное.

Александр Куприн
Стран­ный слу­чай

Александр Куприн

Странный случай

Free

Его разбудила музыка. Раздался мягкий, приятный женский голос:
— Доброе утро. Вы Энсон Ли и в настоящий момент находитесь на заслуженном отдыхе. Космическая станция к вашим услугам.

Клиффорд Саймак
Пен­си­о­нер

Клиффорд Саймак

Пенсионер

Private

— Ну-с, господа, прошу вас, — любезно сказал хозяин и царственным жестом указал на стол.
Мы, не заставив себя просить вторично, уселись и развернули стоящие дыбом крахмальные салфетки.

Михаил Булгаков

Московские сцены

Free

В предместье стоит старый дом, где живут только недовольные люди. — Каждого, кто туда входит, охватывает мучительное, неприятное чувство…
Мрачная лачуга, по самое брюхо провалившаяся в землю.

Густав Майринк
Звон в ушах

Меня называют капyцином. Я за это, комy следyет, yши обоpвy, а пока что не дает мне покоя слава Жан Жака Рyссо. Почемy он все знал? И как детей пеленать и как девиц замyж выдавать! Я бы тоже хотел так все знать. Да я yже все знаю, но только в знаниях своих не yвеpен. О детях я точно знаю, что их не надо вовсе пеленать, их надо yничтожать. Для этого я бы yстpоил в гоpоде центpальнyю ямy и бpосал тyда детей. А чтобы из ямы не шла вонь pазложения, ее можно каждyю неделю заливать негашеной известью. В этy же ямy я бы столкнyл всех немецких овчаpок. Тепеpь о том, как выдавать девиц замyж. Это, по-моемy, еще пpоще. Я бы yстpоил общественный зал, где бы, скажем, pаз в месяц, собиpалась вся молодежь. Все, от 17 до 35 лет, должны pаздеться голыми и пpохаживаться по залy. Если кто комy понpавился, то такая паpа yходит в yголок и там pассматpивает себя yже детально. Я забыл сказать, что y всех на шее должны висеть каpточки с именем, фамилией и адpесом. Потом, томy кто пpишелся по вкyсy, можно послать письмо и завязать более тесное знакомство. Если же в эти дела вмешается стаpик или стаpyха, то я пpедлагаю заpyбить их топоpом и волочить тyда же, кyда и детей, в центpальнyю ямy.

Даниил Хармс
Меня на­зы­вают ка­пy­ци­ном

Даниил Хармс

Меня называют капyцином

Private

Приглашая меня сюда, секретарь вашего Общества объяснила, что вас интересует, какие есть возможности работы для женщин, и предложила мне поделиться опытом в преодолении трудностей. Я действительно женщина и действительно работаю; но многого ли стоит мой опыт, трудно сказать. Моя профессия — литература; а в этой профессии трудностей для женщин меньше, чем во всех других, не считая только театра, — я имею в виду специфически женские трудности. Потому что дорога уже раньше была протоптана такими путницами, как Фанни Бэрни, Афра Бен, Гарриет Мартино, Джейн Остен, Джордж Элиот. Их было много, знаменитых женщин, и еще гораздо больше безвестных и забытых, кто прошли впереди меня, проложив путь и направив мои шаги. Так что, когда я начинала писать, передо мной не возникло почти никаких вещественных препятствий. Писательство считалось почтенным и неопасным занятием. Скрип пера не угрожал семейному согласию, и на семейный бюджет не ложилось непосильное бремя. За десять шиллингов шесть пенсов можно накупить столько бумаги, что хватит переписать все пьесы Шекспира — приди кому-нибудь в голову такая затея. Рояли, натурщики, Парижи, Вены и Берлины, наставники и наставницы, — ничего этого писателю не нужно. Дешевизной бумаги, бесспорно, объясняется, почему женщины в литературе преуспели раньше, чем в каких-либо других профессиях.

Вирджиния Вулф

Женские профессии

Это чувство я испытываю постоянно уже многие годы, но с особой силой — 9 мая и 15 сентября.
Впрочем, не только в эти дни оно подчас всецело овладевает мною.

Владимир Богомолов

Сердца моего боль

Знаменитый словарь Даля не нашел для определения дворовой собаки (дворняжки) тех метких и точных слов, которыми обычно пользуется, и прибегнул к методу отрицания: это не комнатная, не чабанья, не гончая, не борзая. А вот два утверждения: живущая во дворе, сторожевая. Если уж пользоваться отрицаниями, то следует добавить: не легавая, не норная, не ездовая, не ищейка, не водолаз и т. д. Но почему «не комнатная»? Дворняжки отлично чувствуют себя в домашних условиях (пустили бы только!), предпочитая уют и тепло жилья промозглой сырости дворового пребывания; а есть собаки, которые органически не терпят четырех стен, скажем, гренландская, ей нипочем любой мороз, а в доме она задыхается. Да и вообще, собаки в богатой природной шубе предпочитают двор дому, чего никак не скажешь о дворняжке. К настоящим сторожевым, таким, как овчарка или недавно появившаяся русская сторожевая, дворняжку тоже не отнесешь. Она, скорее, сигнальщик, пронзительным лаем оповестит о злоумышленнике, но в бой с ним не вступит.

Юрий Нагибин
Гимн двор­няжке

Юрий Нагибин

Гимн дворняжке