Quotes from “Голубая звезда” by Борис Зайцев

Звезды над головой бежали и вечно были недвижны.
сердце своем соединяла все облики земных любвей, все прелести и печали, все мгновенное, летучее - и вечное. В ее божественном лице была всегдашняя надежда. И всегдашняя безнадежность.
Христофоров лег на землю. Долго лежал так, опьяняясь вином, имени которого не знал. Сердце его билось нежностью и любовью, раздирающей грустью и нежностью. Голубая бездна была над ним, с каждой минутой синея и отчетливей показывая звезды. Закат гас. Вот разглядел уже он свою небесную водительницу, стоявшую невысоко, чуть сиявшую золотисто-голубоватым светом.
Умер Ретизанов...- - Анна Дмитриевна задумалась.- Это тоже был несовременный человек.
В один из тех нежно-голубых, очаровательных дней, когда кажется, что ангел Божий осенил мир, Христофоров получил письмо из Крыма, от Натальи Григорьевны. С Пасхи жила она там с Машурой. Она сообщила, что Машуре юг очень полезен, что они одни тут, Антон остался в Москве и вряд ли вообще приедет.
Она несла домой зажженную свечу, слегка прикрывая ее ладонью, казавшейся в свете прозрачно-розовой. Тысяча людей так же шли. и весь город был полон весеннего тумана; сверху светили звезды, а внизу растекались по переулкам золотые огоньки. Машуpa загадала, что, если до дому свеча не потухнет, все будет правильно, как надо.

Ночь была очень тиха.

Свеча не погасла.
одна звезда... она называется Вега и светит голубоватым светом... ну, одним словом, что образ этой Веги есть образ женщины... в высшем смысле. И что, обратно в некоторых женщинах есть отголосок ее света..
Можно думать,- запинаясь ответила Машура - что
Елизавете Андреевне,- говорил Ретизанов,- необыкновенно чисто проявилась стихия женственного. Голубоватое эфирное вещество, полное легкости и света.

- Голубая звезда,- сказала Машура и вдруг покраснела.

- Что? - вскрикнул Ретизанов.- Как вы сказали? Машура повторила.

- Голубая звезда!-произнес он в изумлении.--Нет, позвольте... в каком смысле?
Все-таки прочности не было в ее душе.
отродьях Евы, есть-таки нечто... от древнего Змия.
Профессор приехал немного раньше и, слегка разглаживая серебряную шевелюру, главную свою славу, сказал, что в Англии считается приличным опоздать на десять минут к обеду, но совершенно невозможным - явиться за десять минут до назначенного.
Никодимов думал, что его жизнь, с самой ранней юности, была чем-то непоправимо испорчена, и теперь, чем далее, тем труднее ее влачить. Пустые дни, пустые действия, мелкие выигрыши, мелкие проигрыши чередовались утомительно. "Все это вздор, все гадость,- думал он.- Как скучно!"
Но и самой ей казалось странным, что об Антоне она мало думает. Когда он приходит, это приятно, даже ей скучно, если его нет. Все же... Не совсем то.
коротковатых ногах. Он был некрасив - с широким лбом, небольшими глазами, сидевшими глубоко: не украшал его и нечистый цвет лица - что-то непородистое, тяжеловатой выделки в нем чувствовалось. Отец Антона был дьячок.
Антон несколько сутулился, но стоял твердо на ко‍
Машура молчала. Она была в белом с красной розой на груди - тоненькая, с не совсем правильным, остроугольным лицом; почти черные глаза ее блестели, казались огромными.
Наталья Григорьевна, представительная дама, седая, разговаривала с высо‍
Хозяйка - дама худая, угловатая и не вполне в себе уверенная; ей хотелось, чтобы все было "как следует", но неизвестным представлялось, удастся ли это. И, пожалуй, ее осудит острословка Сима, миллионерша первоклассная и меценатка
Христофоров шел на небольшой прощальный вечер в пользу русских художников в Париже;
fb2epub
Drag & drop your files (not more than 5 at once)